Читаем Убойный калибр полностью

Больше уголовников к себе в джамаат эмир не брал. А по слухам, пришедшим в джамаат, в селе, где был убит глава местной администрации вместе с участковым полицейским и где Снайпер не позволил уголовникам ограбить бизнесмена, стали очень уважать эмира Бахтиярова. Значит, там, при необходимости, уже можно ожидать поддержки.

– Ты домой? – только спросил дежурный, взявшись за рычаг, которым наполовину отваливался входной пустотелый камень-валун.

Пойти на задание без своей винтовки Снайпер не мог, и потому вопрос был вполне уместным. Абдулмалик часто отпускал своих бойцов в короткие отпуска. Считал, что свой дом и свои семьи следует любить и нельзя оставлять надолго. Именно потому он никогда и не покидал пределы своего района – заботился о своих бойцах. Хотя у самого Бахтиярова семья жила в Ростове-на-Дону и он ее не навещал уже несколько лет. О себе он заботиться забывал.

– Домой. До утра. Маму навестить нужно.

– Здоровья ей.

Оказывается, в джамаате уже все знали, что у Снайпера тяжело болеет мать.

Камень отвалился. Снайпер выбрался на четвереньках, потому что иначе выбраться из отрядной «норы» из этого выхода было невозможно. Впрочем, как и забраться внутрь. Делалось это умышленно в целях безопасности. Правда, нора имела еще два выхода, где можно было выбраться, не пачкая штаны на коленях. Но оба они вели не на дно ущелья, а на склоны хребта. Подойти к этим выходам со стороны было невозможно – слишком крутым был подъем. А вот сразу за каждым из выходов была оборудована площадка с бруствером, сложенным из камней и скрепленных цементным раствором. С этих площадок было легко расстреливать тех посторонних, предположительно ментов или еще каких-то силовиков, кто попытается войти в «нору» через нижний вход. Правда, и самим бойцам джамаата добираться к верхним выходам было сложно. Требовалось ползти, переходя от щели к щели, и постепенно взбираться на нужную высоту. Уж тут-то не испачкать штаны на коленях было невозможно.

Выбравшись наружу, Снайпер сначала осмотрелся, а когда глаза привыкли к дневному свету, встал в полный рост. И все равно он еще долго подслеповато щурился, несмотря на то что день был хмурым и только после «норы» казался ярким. Привыкший за множество дней постоянно находиться во мраке или в полумраке, Снайпер не сразу мог адаптироваться к естественному свету. Но это его не расстраивало. Даже дикие звери – настоящие дети природы – выбираясь из норы, не сразу все различают при дневном свете. Требуется время. Снайперу хватило пары минут.

До выхода их ущелья в долину было около полутора километров. Восемьсот метров прямого пути, потом поворот и еще семьсот метров. Снайпер не торопился, хотя и не мешкал в пути.

Выйдя из ущелья, Снайпер начал проявлять повышенную осторожность. Сначала он спрятался за скалами и внимательно осмотрел долину в обе стороны. Потом и на саму скалу забрался, благо это было нетрудно. Оттуда можно посмотреть и дальше. Опасности он не увидел. Разве что она скрывалась за несколькими группами таких же скальных выступов, разбросанных по долине в разных концах. Это место всегда считалось опасным, потому что невозможно определить, кто среди скал или за ними укрылся. А скалы лежали как раз на прямом пути, который предстояло преодолеть Снайперу. И потому он не пошел прямым путем, а двинулся в сторону, огибая отроги нескольких хребтов, извилистыми языками, сползающими в долину с одного ее края. Другой край долины отсюда виден не был. Но Снайпер хорошо знал, что там сам хребет расположен перпендикулярно этим хребтам и тоже имеет отроги, но короткие и не образующие ущелья.

– Так будет лучше, – сказал он сам себе.

Пройдя около шести километров, как делал иногда, но не всегда, Снайпер решился и свернул влево, огибая по большой дуге скалы, представляющие опасность и дающие возможность устроить там засаду на человека, выходящего из ущелья.

– Да, уже, кажется, пора, – опять заговорил он сам с собой и побежал. Не быстро, чтобы не уставать, но и не задерживая умышленно свой бег, чтобы сберечь силы. Он свои силы знал и уверен был, что такой бег выдержит. Впрочем, бежать всю дорогу так он не собирался. Он собирался таким образом только пересечь самое открытое и самое опасное место.