Читаем Убогие атеисты полностью

Ложь недоумевающе делает пару снимков, после чего протягивает телефон с результатом. Фитоняша впивается глазами в свою изображение, напивается им, впитывает каждую мелочь.

– Кажется, полегчало. Пойдём, – переводит дыхание.

– Ты стра-а-анная, – комментирует Ложь, теребя и без того завитый локон.

– Ты тоже, – сухо отмечает фотозависимая.

Ложь зачарованно блуждает по лабиринту из одежды и зеркал. На её локте возвышается целая гора блузок, юбок и брюк. Фитоняша для того, чтобы не выдать потрясение, берёт первое, что подворачивается под руку.

Шагает к коридору с примерочными. Отодвинув занавеску, взвизгивает от ужаса, роняя трикотажную тряпицу и закрывая ладонью рот. Сразу вспоминает Гота. Тот никогда не прикрывал рта. Своим картинам. Неужели его преследовал такой же ужас, заставляющий держать губы распахнутыми, дабы предоставить выход боли?

На крючке, предназначенном для пальто, висит девушка. Обмочившаяся. И молодая. Вместо верёвки поясок. Фитоняша бросается в слёзы, не в силах прийти в себя. Приветливый консультант спрашивает: «Чем могу помочь?» Его совсем не тревожит болтающийся труп.

– Снимите её, – трясётся девушка.

– Какую модель именно? – мило уточняет.

– Нет. Вы меня не поняли. Уберите повешенную, – жалобно умоляет Фитоняша.

– Зачем же? Это образец современного искусства. Как картины вешают на гвоздик, так людей можно вешать на крючок, – вталкивает он ей, как учитель ребёнку разжёвывает непонятную задачу.

– Это ненормально! – шарахается танцовщица. – Когда всё успело так измениться?

– Нужно следить за тем, что показывают по телевизору. Сейчас активно вносятся правки в конституцию. Никаких личных границ. Никаких гражданских прав. Видите ли, раньше свобода одного заканчивалась там, где начиналась свобода другого. Это сильно мешало и сковывало. Отныне свобода каждого будет безгранична. Человечеству давно пора избавиться от табу, запретов и правил. Это приведёт к психическому здоровью. Но помните, что нужно соблюдать авторские права на убийство. За плагиат последует справедливое наказание… – просвещает её работник.

Дар речи превращается в наказание. До чего же губительна власть диктаторов. Болтливых манипуляторов. И Фитоняше хорошо знакома эта теория. Она знает её автора. Только где он сам?

– …Если вы кого-то убьёте, то, пожалуйста, зарегистрирует труп, чтобы не возникло путаницы, – информирует консультант.

Тем временем Ложь наряжается перед зеркалом. Её не сбивает с толку царящая антиутопия.

– Как думаешь, в этой кофте я сильнее похожа на женщину? Ой… – пробалтывается она.

Фитоняша больше не выдерживает и вылетает из проклятого отдела. Она бежит от испуга. Фонтаны адреналина подбрасывают её. Девушка лихорадочно вертит головой, путаясь в указателях-стрелках. По эскалатору поднимается очередь самоубийц, которые готовятся сигануть со второго этажа на бетонный пол. За что же они вменили себе такую расправу?

Фитоняше хочется закричать «Остановитесь!». Она не верит, что всё это всерьёз. Это ведь какая-то театральная постановка, призванная ошарашить? Какой-то розыгрыш, устроенный подростком, чтобы напугать родителей? Почему только в этом розыгрыше принимают участие все? Неужели Гот смог посеять семена бреда в мозгах каждого? Фитоняша всегда его ненавидела и считала чокнутым себялюбцем, но не думала, что этот бездарь сможет выместить свою обиду. Глупый мальчишка, который не наигрался.

– Я уничтожу тебя, сука! – бессильно клянётся девушка, падая на колени от отчаяния. Но потом она набирает воздуха в грудь, словно это надувной шарик, поднимается и подбегает к чёрному, двигавшемуся вверх эскалатору.

– Постойте! Зачем вы тяготеете разбиться? – хватает за рукав мужчину с твёрдым, как член, намерением.

– Чтобы стать произведением искусства, – удивлённо отвечает тот, словно ничего не может быть очевидней.

– Но это не искусство! Прекратите! Я покажу вам настоящее искусство! – кричит девушка.

Она сымпровизирует что угодно, покажет всё своё мастерство и все возможности тела, только бы доказать, что жизнь привлекательнее смерти. Что танцующее гибкое тело лучше разбитого и размазанного по бетону. Она повернёт их в другую сторону, как стрелочный перевод, что меняет маршрут поезда. Незапланированный спонтанный флэшмоб. Вряд ли в нём примет участие кто-либо. Масса постесняется копировать поведение единицы.

Вогородица с любовью касается плеч, локтей, бёдер, но её зрители друг за другом совершают смертельный прыжок. Никому не сдались её типсы. Любить себя больше не модно.

– Вот так, Фотоняша. Любить тебя, восхищаться тобой отныне превратно. Современное искусство превозносит другие идеалы, – шепчет своей фотографии.

Но почему рупор достаётся тем, чей язык отравляет умы? Почему к ней не хотят прислушаться? Почему популярность не приравнивается к здоровью и образованию? Почему именно токсичная ересь становится популярной?

– Умеренный эгоизм не так уж и плох, – хмыкает Фитоняша. – Почему любовь к себе считают грехом? – разочарованно вздыхает, смотря шоу уродов.