Читаем Убить Зверстра полностью

И я ушла, притихшая и озадаченная. Я уже концентрировалась своей волей на встрече с изувером, строила арену для боя, расставляла декорации, продумывала мизансцены и диалоги. Мне, конечно, нужны были свидетели встречи: с одной стороны, чтобы психологически давить на него — типа весь мир против, а с другой, — защитить меня, если он вздумает бузить. Но это должны быть мои друзья, помогающие загнать зверя в яму, а не рассуждающие о нравственности бездоказательных обвинений. В моей голове формулировались первые фразы для решающего диалога, дозревали факты, аргументы, доводы, перекидывались мостики между точным знанием чего-то и туманными намеками, на которых я могла сыграть.

25

Закрытая дверь отрезала Ясеневу от мира и снова погрузила в ее любимое состояние — самосозерцание. Странное слово, подумала она. Почему оно так звучит, как будто люди хотели сказать о поисках чего-то в себе самих? А что мы там можем найти, кроме того, что когда-то увидели или услышали, почувствовали обонянием или осязанием, что попробовали на вкус? Мы можем в себе найти лишь любые причинно связанные вариации из пяти стеклышек, правда, разбитых вдребезги, ровно на такое количество частей, сколько успели насобирать по миру впечатлений. И выходит, что мы в самосозерцании изучаем не себя, а мир вокруг нас, отраженный в нашем воображении, мы еще и еще раз перерабатываем полученную информацию, как будто завтра нам идти на экзамен по постижению истины в глубочайшем ее понимании.

Она очнулась от мыслей и позвонила в магазин:

— Валя? — уточнила, услышав голос. — Ну что, тихо? Нет больше никаких наездов?

— Нет, Дарья Петровна, пока тихо. Но надолго ли? Не вздумает ли нам мстить наш покровитель, Котик?

— Не вздумает, работайте спокойно, — уверенно сказала Ясенева. — А между делом подумайте о том, как нам лучше организовать мою презентацию.

— А что будет презентоваться? — вскинулась Валентина. — Или дата какая подходит? Так вроде нет, — сама себе ответила она.

— Будет презентоваться новая книга. Зря я, что ли, дома сидела столько времени? — и Дарья Петровна засмеялась, довольная, что озадачила девчонок не только поимкой маньяка.

Ладно, о презентации это она так, на всякий случай сказала. Тут ей более всех самой постараться надо. И она снова задумалась, склонившись над широким подоконником, возле которого любила сидеть, делая наброски стихов или глав к книгам. Сейчас тут тоже лежала стопочка чистой бумаги и шариковая ручка. Ясенева принялась вспоминать, о чем размышляла до звонка. Ага! Так, кроме этих пяти каналов соединения с внешним миром, у нас еще кое-что есть. Что это? Как называется? Точно она сказать не могла — интуиция, предчувствие, эти ее непонятные реакции на что-то зловещее. И почему именно на зловещее? Почему радость, счастье она не предчувствовала так остро? Вопросы, вопросы…

Ведь мысль о бабушках, которую она сообщила Ирине, к ней тоже не сразу пришла. Помнится, она долго сидела на этом же месте, чертила какие-то закорючки на бумаге и до самих сумерек вспоминала старуху Жирко. Чем она ее не отпускала от себя? Допустим, предполагала Ясенева, что все сходится: Евдокия Тихоновна пришла в аптеку, увидела Григория и, испугавшись, умчалась сообщать кому-то, что «он там». Но вопрос первый: кому она спешила это сообщить? И второй, более интересный и в итоге самый главный: откуда она знала, что это опасный человек? Значит, она с ним встречалась в ситуации, недвусмысленно убедившей ее, что этот тип — маньяк.

Все мы люди, все мы — из одной плоти и крови, когда-то отпочковавшейся от Адама и Евы. Вот почему одинаковы в своей основе и умеем понимать друг друга без слов, настроившись на одну волну, вот почему иногда улавливаем далекие посылы родственной души и тогда говорим и предполагаем, думаем и рассуждаем о том, чему еще нет названия, изобретая их: параномальность, суггестия, телепатия… А дело-то, видимо, в том, что мы есть единый организм, и если заболит рука, то отдает в бок, а заболит бок, мы это чувствуем в пятке и все такое прочее.

Исходя из этого, зададимся вопросом, продолжала рассуждать Ясенева: могла ли пожилая женщина, узнавшая нечто важное о преступнике, наводящем ужас на весь миллионный город, молчать? Тут есть два варианта ситуации, влияющей на ответ: 1. ему стало известно, что она знает о нем правду и 2. он ни о чем не догадывается.