Читаем Убить Пифагора полностью

Мгновение спустя Ариадна опустила руки и продолжила немного спокойнее:

— Они собирались убить меня на третий день, но отец сделал все возможное и невозможное и сумел разыскать меня до того, как истекут двадцать четыре часа.

Она снова остановилась, теряясь в воспоминаниях. В ее прерывистом дыхании угадывались ненависть и отвращение.

— Милон еще не был главнокомандующим, но возглавлял отряд солдат, которые нашли то место, где меня прятали. Трое похитителей не успели даже схватить оружие. В течение нескольких секунд они были заколоты и истекали кровью, лежа на земле.

— Вы поймали того, кто все это организовал?

Ариадна некоторое время смотрела в пустоту, прежде чем ответить.

— Нет, мучители ни разу не назвали его по имени, только с удовольствием обещали, что я познакомлюсь с ним на третий день. Он окажет мне честь, навестив меня, изнасилует, а потом медленно убьет. Похитители были жалкими преступниками. Когда они говорили об этом человеке, я чувствовала ненависть, но исходила она не от них, а от того, кто их нанял. Они упомянули, что мое наказание — месть отцу.

Акенон нежно сжал плечо Ариадны. Она посмотрела на него и улыбнулась влажными от слез губами. Мимолетную улыбку снова сменила горечь.

— После этого моя жизнь изменилась, и сама я тоже изменилась. Раньше я была обычной, как моя сестра Дамо, но после похищения стала замкнутой, недоверчивой, вечно чего-то боялась. Кроме того, я умирала от стыда за случившееся, чувствовала себя виноватой и грязной. В чужих взглядах мне мерещился упрек, даже в глазах матери и сестры. — Она покачала головой. — Я выносила только присутствие отца. Благодаря своей мудрости и терпению он добился, чтобы моя жизнь не погасла. Постоянно меня опекал и наполнил все мое время и разум учением.

Ариадна машинально выпрямилась, теперь в ней чувствовалась уверенность и сила.

— Отец вернул мне уверенность в себе и внутреннее равновесие. Он требовал от меня соблюдения правил, только они помогали решать задачи, которые он передо мной ставил. Это подстегивало мое любопытство и поддерживало меня. Сначала мы занимались контролированием эмоций и мышления, и я ухватилась за учение как за последний глоток воздуха. Тогда мы перенесли обучение на другие области. В чем-то я уже разбиралась, что-то было для меня новым. — Она поколебалась несколько мгновений, прежде чем продолжить. — Хотя подробностей никто не знал, не секрет, что он передал мне знания, предназначенные лишь для великих учителей. Он нарушал некоторые из своих собственных правил, что не раз вызывало брожение в общине. — Она задумчиво кивнула, потом улыбнулась. — Он сделал для меня все, что мог, и таким образом спас мне жизнь во второй раз.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и посмотрела Акенону в глаза.

— Десять лет я не разговаривала ни с кем, кроме отца, но в конце концов справилась и с этим. Я и сама не заметила, как он вернул мне спокойствие, заставил чувствовать себя сильной и независимой. Кроме того, он выделил мне роль в общине, которая соответствовала моей новой личности. Теперь я занимаюсь обучением детей, но кроме этого езжу с посольствами в другие общины, и это позволяет мне путешествовать. Я люблю нашу общину, но если не выезжаю за ее пределы три или четыре месяца, чувствую себя запертой. Отец говорит, что это у меня с детства, что у меня дух путешественника. По правде сказать, воспоминания о детстве кажутся мне такими нереальными…

Акенон любовался Ариадной, потерянной в своем насильственно оборванном прошлом. Свет масляной лампы отражался в ее покрасневших, опухших глазах. Он испытал к ней защитный инстинкт и такую сильную привязанность, что даже удивился. Он едва подавил желание обнять ее и просто взял за руку. Ариадна все еще смотрела в никуда, и Акенон сжал ее пальцы, чтобы она вернулась к нему.

Ариадна посмотрела на Акенона и почувствовала себя спокойнее, ее согревало тепло его ласкового взгляда. Никогда прежде она не испытывала к нему такой симпатии, как сейчас.

— Я ни с кем об этом не говорила, но тебе решила рассказать… — Ариадна взволнованно опустила взгляд, но тут же подняла голову и решительно посмотрела ему в глаза. Она покраснела. — И еще я хотела сказать тебе, что хочу быть с тобой.

Ариадна полжизни мечтала об этом моменте.

В течение нескольких лет после похищения соитие было главным героем ее ночных кошмаров, но затем она настолько научилась владеть собой, что почти изжила эту травму. Страхи прошлого на мгновение вспыхнули вновь, когда она поцеловала Акенона — она впервые целовала мужчину, — однако мигом рассеялись. Теперь они лежали рядом. Она покоилась на мускулистом теле Акенона, который осторожно сжимал ее в объятиях и целовал с нежностью и любовью. Они не раздевались, и Ариадна была благодарна Акенону за то, что он не пытался идти дальше, хотя заметила у него мощную эрекцию с тех пор, как они начали обниматься.