Спутники убитого капитана пытались себя защитить, но были слишком медлительны по сравнению с Бореем и к тому же потрясены внезапностью происходящего. Великан описал головокружительную дугу мечом и обезглавил ближайшего. Когда голова матроса отделилась от тела, послышались истерические крики ужаса. Затем Борей сделал два шага вперед, вонзил меч одному из матросов в живот и поднял в воздух. Несчастный, онемев от ужаса и неожиданности, вцепился руками в острое лезвие. Борей повернул рукоятку на девяносто градусов и рывком воздел меч вверх, так что острие вышло через ключицу.

Потом неторопливо повернулся к последнему матросу. Дрожащий матрос метнулся назад и врезался в стену. Он даже не попытался вытащить свой нож. Борей собирался снова воспользоваться мечом, но передумал. «Хозяин сказал: покажи, на что ты способен», — вспомнил он. Отбросил меч, схватил беднягу за шею и поднял, используя только левую руку. Затем двинулся к человеку в маске.

Рядом с хозяином стоял побелевший от ужаса Крисипп. Должно быть, он испугался, что будет следующим.

«Это зависит от воли нашего господина», — подумал Борей.

Оказавшись в паре шагов, он вытянул руку, отстранив от себя неистово бьющегося матроса. Потом откинул назад другую руку, замахнулся и нанес удар. Голова моряка лопнула, как разбитое о стену яйцо.

Изуродованное тело мягко выскользнуло из руки великана и упало на землю.

Борей был перепачкан кровью и другим телесным содержимым. За один миг он растерзал четырех членов команды.

«Возможно, слишком поспешно», — подумал он, глядя на черную маску.

Человек в маске пристально смотрел на него. Борей почувствовал, что под непроницаемыми металлическими чертами блестят глаза, а губы изогнуты в широкой улыбке.

Хозяин остался доволен.

Глава 83

4 июля 510 года до н. э

Феано подошла к дому, в котором жила с Пифагором. Ей нужно было взять пергамент для вечернего чтения с ученицами. Изящной походкой она пересекла внутренний двор и вошла в спальню, освещенную масляной лампой. Проходя через двор, она не заметила, что дверь кладовки приоткрыта. Чьи-то глаза за дверью пытливо следили за каждым ее движением.

Минуту спустя она вышла из спальни, снова пересекла двор и растворилась в теплой ночи. Человек, прятавшийся в кладовке, некоторое время ждал, прежде чем покинуть укрытие. Когда же он это сделал, свет убывающей луны ударил ему в лицо: это была Ариадна.

Почти на цыпочках Ариадна добралась до комнаты матери. Оглянулась, глубоко вздохнула и вошла, закрыв за собой дверь. Спальня была освещена только луной, проникавшей через окно. Этого было достаточно для того, что ей предстояло сделать.

Она отлично знала расположение мебели в материнской спальне. Кровать с деревянным каркасом, изящный ларь, принадлежавший ее семье, стул и стол, как правило, покрытый пергаментами.

Она быстро перебрала разложенные на столе свитки, не слишком надеясь найти среди них то, что искала. Затем принялась вытаскивать пергаменты из-под кровати. Были там и свитки папируса, намотанные вокруг деревянного стержня с рукоятками по краям. Она подносила их к окну и разворачивала, чтобы осмотреть.

И отбрасывала один за другим.

«Я должна найти его, — с досадой подумала она. — Он обязательно должен быть здесь».

Покончив со всеми свитками, она сунула их обратно под кровать. Сложила руки на груди и прикусила нижнюю губу, окидывая взглядом комнату.

Оставался только ларь.

Она подошла к ларю, поспешно откинула крышку и заглянула внутрь. Видимо, там хранилась только одежда. Она порылась, перебирая пальцами ткани, пока не добралась до дна. Ей показалось, что она нащупала нужное. Ариадна осторожно протянула и вытащила два свитка.

Поднесла к окну. Первый был трактатом о золотом сечении. Глаза перескочили ко второму. Она встревожилась: поиски заняли гораздо больше времени, чем она предполагала.

Эврика! Второй оказался именно тем, что она искала.

Но энтузиазм ее испарился в одно мгновение. «Теперь придется столкнуться с последствиями», — подумала она. Спрятала в ларь трактат о золотом сечении, сложила вещи так, как, по ее мнению, они лежали, и незаметно вышла.

Свиток, который она спрятала под тунику, содержал ответ на сверхважный вопрос.

Глава 84

5 июля 510 года до н. э

— Вон еще один. Узнаешь? — прошептал Акенон.

Ариадна подалась вперед и прищурилась. Они стояли на втором этаже дома Гипериона, отца покойного Клеоменида. Гиперион был гласным Совета Трехсот, жившим неподалеку от Килона в самом роскошном районе Кротона. Он позволил им следить за Килоном из окна своего жилища.

— Это Ипподам, — ответила Ариадна, опознав человека, только что покинувшего особняк кротонского политика. — Он всегда был союзником Килона.

Акенон кивнул, и они продолжали наблюдение.