Читаем Убить нельзя простить! полностью

Юрий погладил его, дал попить и попросил еще немного побегать. А сам решил внимательно осмотреть приусадебную территорию Смольских. Черчилль побежал перед ним и привел хозяина к зарослям декоративного красного ореха. Следователь обратил внимание, что на земле валяется много оторванных и скрученных листьев и земля утоптана, как будто здесь долго стоял какой-то человек. Поляковский позвал экспертов. Они сумели снять отпечаток обуви. Предположительно кроссовки сорокового размера.

– Это может быть, как высокая женщина, так и мужчина, с маленьким размером ноги, – задумчиво произнес Юрий.

– Ладно, мы с Черчиллем поехали домой, оставлю его, а затем сразу в Следственный комитет, мне здесь пока больше нечего делать. А вы забирайте труп в морг. Как только будут готовы результаты вскрытия, сразу сообщите, – велел он экспертам и направился к машине.

Пес быстро обогнал его и первый стал у задней левой двери, что бы, не дай Бог, его не забыли на чужой даче.

Юрий ехидно ухмыльнулся, открыл заднюю дверь машины и наблюдал, как Черчилль поставив передние лапы на сиденье, выжидательно смотрит и ждет от него помощи.

– Давай запрыгивай, толстяк, я тебя не обязан таскать на руках, – насмешливо произнес мужчина.

– А зачем мне такой хозяин? – укоризненно посмотрел на него пес.

– Тоже верно, – ответил Юрий на его немой укор, быстро затолкал толстый зад напарника на заднее сиденье, захлопнул дверцу и сыщики уехали в город..

Это было тридцать один год назад. Лариса Фисун, задыхаясь, бежала по школьному коридору, а за ней гналась разгоряченная толпа одноклассников.

– Лариска-крыса, крыса, крыса! – истошно вопили они и кидали в девочку скомканными бумажками. А один из преследователей бросил в нее мокрой, грязной тряпкой, которой вытирали доску, и заорал:

– Лови дохлую крысу!

Тряпка коснулась ее шеи, девочка испугалась и упала. Правое колено разбилось до крови, юбка школьного платья задралась почти на голову. Она лежала на полу и рыдала от страха и унижения. Толпа обступила ее и продолжала кричать и, казалось, что этому не будет конца и края… Неожиданно смолкли не только крики, но и все разговоры, и наступила гробовая тишина. Сильные руки подняли Ларису и поставили на пол. Ее взору предстал настоящий красавец, как будто сошедший с экрана кинотеатра. Высокий, спортивный старшеклассник, с темными, каштановыми волосами и ярко-синими глазами, в которых мелькали озорные, веселые чертики, сочувственно посмотрел на рыдающую девчонку.

– Не плачь. Не обращай внимания на этих придурков. А крысы очень милые и, к тому же, умные животные.

Вот так-то, Крыска , – ласково произнес он, улыбнулся, помахал ей рукой на прощанье и пошел по своим делам.

Преследователи мгновенно исчезли, а Ларису с того дня перестали дразнить. И лишь красавец-Станислав, при встрече, иной раз, называл ее Крыской-Лариской. Но девочке было совершенно не обидно, а даже лестно.

Она училась в этой школе первый год и только сейчас узнала от одноклассников, что Станислав Смольский – неформальный лидер и гордость школы. Он – отличник и спортсмен, эрудит и заводила, мечта всех девчонок и образец для подражания пацанов.

Ларисе было всего одиннадцать лет, но она влюбилась в парня без памяти. Девочка радовалась при встрече с ним, выспрашивала у всех подробности его жизни, часто караулила Стаса у подъезда, чтобы просто, тихонечко, пройти за ним следом до школы или спортивной секции, которую парень регулярно посещал. А уж когда он при всех с ней здоровался, улыбался, говорил пару слов, то радости Ларисы не было придела и она целый день ходила с блаженной улыбкой на лице.

Поляковский открыл дверь своего кабинета, аккуратно повесил на вешалку плащ и включил электрический чайник. Затем деловито насыпал в большую кружку с изображением морды английского бульдога в цилиндре и с бабочкой две ложки кофе и четыре сахара, залил кипятком эту смесь и сел за стол, с удовольствием прихлебывая «божественный напиток». Так язвительно называла его супруга Катя, эту, по ее мнению, сладкую гадость.

– Так, с чего мы начнем? – произнес он вслух.

– Родители Смольского умерли, других родственников нет. Значит выясняем все о жене, любовнице (если таковая имеется), коллегах и обиженных студентах. Еще надо попытаться поговорить с соседями. Камер видеонаблюдения на участках не было, дачи старые, дома не слишком богатые, но, наверняка, кто-то должен был видеть хоть что-нибудь. По крайней мере я на это надеюсь. Да, еще надо выяснить, был ли он раньше женат. Мужику сорок семь лет, вряд ли он жил один все эти годы, – рассуждал Юрий, чиркая на листочке ручкой и выводя какие-то витиеватые узоры.