Читаем Убить голыми руками полностью

И вдруг Куяма замер как вкопанный. На противоположной стороне улицы находилась маленькая убогая чайная, какие десятками встречаются в бедных кварталах Токио. Деревянный домишко наверняка отведен под заведение без ведома пожарной охраны, и власти в любой момент могут прикрыть его. Над низкой дверью развешаны выцветшие флажки с зазывными надписями. На окнах занавески, внутри полумрак, несколько коротконогих столиков на потертых циновках. Куяма воспрянул духом, поняв, что удача ему не изменила. «Чайный цветок» – гласила обшарпанная вывеска. Не обращая внимания на прохожих, Куяма сосредоточенно рылся в портфеле. Вот он, на месте! К счастью, толстая серая папка со сценарием оказалась у него при себе. Зажав коленями портфель, он взволнованно перелистывал страницы. Все верно, память его не подвела. «Чайный цветок» – так называлось заведение, где герой фильма встречает торговца кокаином. С левой стороны страницы находилась подробная инструкция декораторам с описанием чайной.

Куяма почти не удивился, когда вошел внутрь и огляделся по сторонам. Крохотные столики, желтоватое освещение, клубы дыма, бар со стойкой в американском духе, совершенно не вписывающийся в стиль чайной, – по описанию в сценарии Куяма узнал бы это место из сотен других. Взгляды присутствующих обратились к нему. Молодой человек в очередной раз убедился, что в крупнейшем городе мира люди и поныне, случается, живут как в деревне. Одни и те же посетители изо дня в день ходят в это заведение, а если порою и забредет какой-нибудь чужак, он тоже, скорее всего, обитатель такого же убогого квартала. Куяма чувствовал, что он выделяется из этой среды. Он сел и заказал чаю с печеньем. Официантка, к счастью, оказалась учтивой, но решительной женщиной средних лет, а мускулам бармена мог позавидовать борец. «Такая обслуга не допустит, чтобы клиента ни за что ни про что поколотили», – успокоил себя Куяма.

Чай оказался хороший, гораздо лучше, чем можно было ожидать, и лучше, чем в той первоклассной чайной, куда он наведывался с друзьями. Печенье тоже было вполне съедобным, и Куяма принялся изучать сценарий с приятным ощущением сытости.

На этот раз читал он внимательно. Заглянув в сценарий впервые, он мельком пробежал глазами эту сцену; удивительно, что название чайной как-то сохранилось в памяти. Сейчас он начал с того места, когда Адзато, то бишь герой фильма, вместе с ассистентом режиссера входит в чайную. Его встречают любопытными взглядами, но, видя, что чужак не один, а с постоянным посетителем, теряют к нему интерес. Они садятся за столик, заказывают чай. Кэндзо подзывает какого-то мужчину, говоря, что его друг хочет с ним потолковать. Адзато не спешит брать быка за рога. Несколько минут болтает с мужчиной о том о сем, по ходу разговора делая намеки, что не прочь бы разжиться «снежком». Лишь сейчас, при внимательном чтении, Куяма заметил, с каким знанием жизни написан этот диалог. Адзато как бы оправдывается, сам-то он, мол, не балуется, но устраивает дома вечеринку и хотел бы поднять приятелям настроение, артисты есть артисты, ничего не поделаешь… Мужчина отнесся к его словам с пониманием. Уж ему ли не знать, когда он связан с такими знаменитостями, Адзато-сан сроду бы не догадался, но он чужие тайны блюдет строго. Затем оба проходят в уборную, чтобы без помех осуществить сделку. Актер достает деньги, мужчина – пакетик с наркотиком. В этот момент Адзато резко меняется. Схватив мужчину за руку, он выкручивает ее… Интерес Куямы упал. Если до сих пор сюжет и отвечал действительности, то с этого места Адзато начал фантазировать. Поначалу, вероятно, все так и было: он обманом заманил злополучного торговца в уборную, заломил ему руку и пригрозил убить, а тот от боли и от страха выдал имя главаря банды. Но чудовищная потасовка в туалете, во время которой торговец наркотиками пытается пустить в ход нож, по всей видимости, плод воображения Адзато. Зато, по крайней мере, Куяме было ясно, что делать.