Читаем Убить голыми руками полностью

– Ну раз вы так говорите, очевидно, так оно и есть, – сказал Сираи без всякой убежденности в голосе.

– Более того, могу сказать, что убийца не занимался французским боксом «сават», бразильским танцем «ка-поэйра», индонезийским «пенчак-силатом» и филиппинским «арнисом». Кроме того, он не имеет отношения ни к айкидо, ни к дзюдо, джиу-джитсу или кэндо, если говорить об отечественных видах искусства борьбы. – Дэмура прекрасно знал, что из-за этой склонности ироническим тоном поучать других многие его не любят, но ничего не мог с собой поделать.

– Если вы располагаете столь серьезной информацией, какой вам прок от меня?

И Дэмура устыдился, как всякий раз, когда позволял себе высокомерный тон общения с порядочным человеком. В конце концов, Сираи абсолютно прав, уточняя столь важные детали, ведь в повседневном обиходе каратэ часто путают со всякого рода драками, где пущены в ход руки-ноги.

– Прошу прощения, Сираи-сан, – Дэмура учтиво поклонился. – Вам это обстоятельство, разумеется, неизвестно, однако фильм был просмотрен экспертом полиции, по мнению которого убийца занимается традиционным окинавским каратэ.

– Кто этот эксперт?

– Я. – Если до сих пор Дэмура считал себя лишенным здорового тщеславия, то сейчас вынужден был убедиться в обратном. Для преподавателя театрального училища это было бы находкой: на лице редактора отразилась целая гамма чувств и мыслей. Удивление, любопытство… и вдруг до него дошел смысл сказанного.

– Как вы сказали… убийство было заснято на пленку?

И Дэмура понял, что отныне этот человек предан ему душой и телом. Сираи согласился обойти с ним все клубы, если такой ценой получит право увидеть эпизод, запечатлевший поражение великого Адзато.

– Нужен список всех, кто мог бы голыми руками убить Адзато. Если в легендах есть хотя бы половина правды, то и тогда таких людей сыщется немного…

– Легенды! – пренебрежительно отмахнулся Сираи.

– Не исключена возможность, что убийца когда-то участвовал в соревнованиях или фигурирует в списках мастеров, сдавших квалификационный экзамен. А может, и сам тренирует в каком-нибудь клубе.

– Все это верно, – согласился Сираи. – Но при чем здесь я?

– Вы знаете поименно всех чемпионов с того времени, как у нас начали проводиться состязания по каратэ, и наверняка помните каждого мастера, который чем-то привлек к себе внимание, не так ли?

– В точности так, – с гордостью признал редактор. – Но как быть, если убийца из числа тех мастеров, которые никогда и ничем не привлекли к себе внимание?

– Тогда, значит, нам не повезло, – пожал плечами Дэмура. И тут ему пришла в голову еще одна идея. – Можно было бы еще проверить, не нанес ли Адзато в бытность свою участником соревнований серьезных увечий кому-либо, кто поклялся бы ему отомстить.

– Об одном таком случае я знаю. Давно еще, году в семидесятом, Адзато выступал на открытом состязании профессиональных борцов. Доводилось вам видеть подобные зрелища?

– Нет.

– Состязания проходят на ринге для бокса, и участники дерутся в буквальном смысле слова. Выступать имеет право любой: каратист, профессионал по кун-фу, боксер – были бы желание и уверенность в своих силах. Руки участников защищены лишь тонкими протекторами, а правила дозволяют применение чуть ли не всех приемов.

– Кошмар какой-то!

– Верно. Хотя ведь принимать участие вовсе не обязательно. Одним словом, Адзато выступил на таких состязаниях в Лос-Анджелесе и так отделал одного американского парня, что тот долго находился на волосок от смерти. По-моему, ему пришлось удалить одну почку.

– Весьма любопытно! А фамилии его вы не помните?

– Обождите, сейчас всплывет в памяти. Мы тогда очень много писали об этом американце… Харрис, Эдди Харрис! Но что с ним сталось, понятия не имею. Однако не думаю, чтобы он по-прежнему занимался каратэ.

Дэмура надолго погрузился в размышления. Явственно увидел перед собой натренированные руки писателя, его расслабленные движения и налитую силой внешне хлипкую фигуру.

– А мне кажется, наоборот, – произнес он наконец. – Если мы имеем в виду одного и того же человека, то Эдди Харрис и с одной почкой не оставил любимого занятия.