Читаем Убить голыми руками полностью

Куяме припомнилась мысль, которую финансовый дока Таякама развил в беседе с Эноедой.

– А так, если удастся замять, что его убили голыми руками, он останется вечной легендой?

– Да, – писатель не без удивления посмотрел на молодого полицейского. – По-моему, мозговой трест КМК уже озабочен этим.

– Что это за КМК?

– Karate Movie Company. Она была основана через два года после премьеры «Последней схватки» и рекламировала себя как предприятие Джонни Адзато. Но в действительности Джонни был лишь одним из основных пайщиков.

– А кто остальные? Харрис пожал плечами.

– Воротилы кинобизнеса, продюсеры, финансовые дельцы – обычный состав. И каратэ и киноискусство интересуют их как прошлогодний снег. Все помыслы их об одном – побольше заработать, ну а КМК дает такую возможность.

– Почему Адзато решил свой последний фильм делать, по сути, в одиночку?

– А черт его знает, почему. Я уже давно отошел от их дел и несколько лет практически не встречался с Джонни. Спросите кого-нибудь из заправил КМК, а там – ваше дело, верить их ответу или нет.

– Почему распался брак Адзато? – Дэмура, пожалуй, чересчур поспешно переменил тему.

– Отчего бы вам не спросить об этом мою сестру?

– Действительно, отчего бы не спросить? – Дэмура смотрел на Куяму, словно бы искренне изумляясь, как это он сам не додумался. – У вашей сестры были романы?

Харрис громко и от души рассмеялся.

– Понятно. Такие вопросы женщинам задавать не принято. Мне казалось, японские нравы допускают здесь большую свободу. – Откинувшись на спинку кресла, он задумчиво смотрел на полицейских. – Не знаю, от кого вы слышали о том, что у моей сестры были романы. Но разводятся они не из-за этого и не из-за увлечений Джонни.

– А из-за чего же?

– Моя сестра актриса, причем неплохая. Возможно, ей так и не удастся сделать карьеру, но она считает, что стоит попробовать. А ведь возле знаменитого Джонни Адзато у нее и вовсе не было ни малейших шансов.

– И одной звезды на семью хватит?

– Вот именно.

– Адзато не был ревнив по натуре?

– Напротив. Просто через некоторое время он понял, что Линду надо принимать такой, какая она есть, измениться она не может. Ну и что говорить, у самого Джонни тоже рыльце в пушку… Зато несчастный Фукида – тот буквально заболевал от ревности.

Оба инспектора сделали стойку, как туристы перед витриной скандинавской порнолавчонки.

– К кому же он ревновал? Неужели к мужу?

– К каждому, кто попадал в окружение Линды. И кстати сказать, в большинстве случаев у него были основания. Но к Джонни Фукида не ревновал, на столько у него ума хватало. Он радовался, что Джонни позволяет ему обожать свою жену.

– Вы хотите сказать, что Адзато знал о чувствах Фукиды?

– Конечно, знал. Мы, люди западного склада, напичканы романтическими историями, где мужчина, влюбившись в жену своего лучшего друга, втайне сохнет с тоски или уходит с глаз долой. Фукида куда практичнее. Он дал понять Джонни, что влюблен в Линду, но семья друга для него святыня.

– И что на это ответил Адзато?

– Не знаю. Если верить досужим сплетням, то он якобы рассудил так: если жена все равно изменяет ему, то пусть по крайней мере изменяет с близким другом, а не с первым встречным.

– Гм… это как посмотреть. А жена и друг воспользовались этой возможностью?

– Откуда мне знать? Но факт, что отношения между ними были очень хорошие, а Фукида ревновал даже в тех случаях, когда ревновать полагалось бы Джонни.

– А новый жених вашей сестры, как он сносит это обожание Фукиды?

– Маццони? С трудом, – на лице Харриса промелькнуло злорадство. – Они даже подрались. Я, к сожалению, при этом не присутствовал, видел лишь следы потасовки на физиономии Джека. Смотреть на это было приятно!

Куяма решил, что самое время применить свои познания в психологии.

– Вы, кажется, не любите своего будущего зятя.

– Не я должен его любить, а моя сестра.

Харрис явно не хотел посвящать полицейских в тонкости своих родственных отношений. Куяма решил на всякий случай выяснить обстоятельства упомянутой драки. Дэмура что-то задумчиво чертил на странице блокнота. Харрис засмотрелся в окно; он откинул голову на спинку кресла так, чтобы ему были видны облака в небе. Дэмуре показалось, будто и по лицу его промелькнула как бы тень от облачка. Он сделал знак Куяме, что пора уходить.