— А теперь ещё немного пешком, — сказал Костя, когда машина, резко развернувшись, унеслась обратно, к обжитым местам. — Нам вон туда… — На Канонерский? — догадалась Аська.

— Ага. Бывала там?

— Давно. Загорать с девчонками ездили…

Ветер усиливался, хлопал чем-то вдали. Пахло водой и железом.

Неподалёку от входа в туннель кто-то стоял. Мужчина зрелых лет с собакой на поводке. Бессонница. Когда они проходили мимо, он посмотрел сквозь них, а собака тихо предостерегающе рыкнула. Шагов через тридцать Аська почему-то оглянулась. Мужчина смотрел им вслед, держа руку возле уха.

— Он кому-то звонит, — прошептала Аська.

— Почему бы нет? — отозвался Костя.

— Они следят за нами, — пискнула Аська. — У них всюду свои люди.

— Ничего. Ещё минут двадцать…

Потом мимо них медленно проехала машина. Кто-то, сидящий на заднем сиденье, оглянулся.

— Следят, — повторила Аська.

Ей казалось, что за множеством оконных стёкол прячется множество лиц.

— Сюда, — сказал Костя.

* * *

И тут прямо над их головами раскололось небо.

6

Фёдор походил на небольшого медведя и жил в берлоге. Как выяснилось, он ещё не ложился и ляжет не скоро, а может, и вообще эту ночь пропустит, ну её. А пацан пусть спит, это хорошо, дети лучше всего, когда они спят. Прямо не налюбуешься… Стен в берлоге не было, всё книги, лыжи, вёсла, полушубок, спортивные кубки, гитара, фотографии, вымпела — и он вперевалочку шастал между всем этим, удивительным образом огибая стоящий поперёк берлоги древний красного дерева шкаф; за шкафом стоял гигантский кожаный диван с торчащими пружинами, на котором сейчас дрых Бу. Фёдор был анархист-одиночка и теоретик городской партизанской войны. Аську Стас представил ему как жену своего приятеля, на которого наехали какие-то отморозки, приятель лёг на дно, и теперь они охотятся за семьёй, и вот надо спрятать, посоветуй. В органы обращаться нельзя, среди отморозков замечены были прокурорские.

— Ну да, такие времена, — согласился Фёдор и предложил на выбор три варианта: за границу, или в глушь, или — скрываться в большом городе, то есть либо здесь, либо в Москве. Но Москва — это на крайний случай. Лично он, Фёдор, предпочёл бы третий вариант из соображений парадоксальности, потому что мало кто умеет по-настоящему прятаться в городе, но если хоть чуть-чуть освоить это искусство — хрен найдёшь.

— Вот эту тетрадку на досуге почитаете… — Он достал и подал. — Цыганами вы прикинулись — это умно, но недостаточно… впрочем, ладно, об этом мы ещё поговорим. Над внешностью профессионально поработать, новые документы сбацать — это первый шаг. Хуже с биографией… но и тут можно кое-что сделать, пока не заморачиваемся, это задача на послезавтра. Ну что, Аня, будем работать?

Аська кивнула.

— Для начала надо вас аккуратненько поселить у хороших людей — именно у людей, Костя, среди людей, где прятать лист? — в лесу! Но провернуть это так, чтобы все думали, что вы тут давно. Или уезжали и вот вернулись. Понимаешь, Костя? А так, как вы прятались, вы себя на обозрение выставляли, выделялись вы из массы, понимаешь?

— Уж не хочешь ли ты нас определить в табор? — спросил Костя.

— Это было бы идеально, но сейчас — никак, связи утратил. Всех моих корешей цыганских — того. — Он провёл пальцем по горлу. — Скоро вообще нормальных цыган не останется… Но вот репатриантов мы из вас сделаем… откуда бы? — а, давай из Грузии, нынче легко поверят. В общем, чайку на грудь примем по триста грамм, одёжка уже высохла, наверное, — и поедем на хату. Вам с сахаром?

Машина у Фёдора была вполне партизанская — уазик с брезентовым верхом. Трясло в нём немилосердно. Как ни старался Костя смягчить эту тряску и прыжки, Бу всё-таки проснулся. — О, — сказал он, оглядываясь. — Опять куда-то едем?

— Да, — ответила Аська. — Мы теперь, наверное, будем часто ездить.

— Это здорово, — сказал Бу и снова заснул.

Дождь забарабанил по брезенту так, что Аська не услышала, как зазвонил телефон в кармане Фёдора, а только увидела, как он поднёс к уху трубку.

— Да, — донеслось сквозь капельную дробь. — Нет. Не дума. — С минуту он молчал и слушал. — Хорошо. Да, это реально. Да. Не понял? Зачем? А-а. Сколько? Всего три? Жмоты. Ладно, сделаю. — Он сложил трубку и сунул в карман. Обернулся. — Бизнес. Они называют это бизнес…

Стёкла заливало, и Аська никак не могла понять, где они едут. Кажется, Обводный…

— Туточки, — сказал Фёдор. — Ближе не подъехать. Ну да там обсохнете, внутри. Из темноты и водных струй проступали два столба — наверное, остатки былых ворот. За столбами угадывалось здание, тёмное, суровое, и только вход под козырьком освещён был бессильной красноватой лампой. Под дождём надо было пробежать метров десять.