Читаем Убить Чужого полностью

Наклевывалось ЧП. И притом серьезное.

Тихон попробовал вспомнить, что на этот счет гласят инструкции о групповых полетах. Не вспоминалось ничего.

Но Саржев был на то и комэск, чтобы знать и помнить побольше Тихона. Он приказал стать на круг ожидания и включить боевые радары.

Затем командир связался с авианосцем и Киртой. По правилам, их группу должны были вести. Соответственно, не одно, так другое всевидящее око здешней противокосмической обороны сопровождало флуггер Пейпера — и могло точно указать место, куда он упал; не дай бог, конечно.

Треть часа Тихон провел на нервах. Остервенело переключал режимы радара, пробовал докричаться до флуггера Пейпера через запросчик «свой-чужой», нащупать его обломки на земле инфракрасными сенсорами.

Без толку.

Ему было очень неуютно. С одной стороны, Пейпера уже могло не быть в живых. Сорвался в штопор, психанул, взял управление на себя, попробовал вывести машину вручную, где-то ошибся и… вошел в землю со скоростью звука. А учитывая, сколько здесь, под ними, рек, озер и болот… Можно и обломков-то никогда не найти. Эхе-хе.

С другой стороны, есть варианты. Например: сорвался в штопор, психанул, взял управление на себя, попробовал вывести машину вручную… понял, что черта с два… катапультировался… нормально парашютировал до земли (нормально? с таким-то ветром?)… а теперь сидит на кочке, вполголоса матерится, курит, заслонив огонек сигареты от дождя… впрочем, он не курит. Да и насчет кочки вопросы — учитывая, сколько здесь рек, озер и болот…

Но не от этого было Тихону неуютно. А от того, что до Кирты еще под тысячу кэмэ, это значит если без фанатизма — минут сорок лета, а сказать «погода дрянь» значит ничего не сказать. И что себе вообще думали флотские метеорологи, которые давали разрешение на вылет? А главное, кто утверждал маршрут снижения прямо через грозовой фронт?

Кто-кто… Кавторанг Жуков, замкомкрыла по летной подготовке.

— Здесь Саржев. Есть контакт с Пейпером. Его запрос о помощи принят одним из наземных узлов связи. Триста километров от нас на восток. С ним все в порядке, катапультировался, сидит на кочке, курит, ждет спасателей.

— Ну его и занесло, — вздохнул Ниткин.

— Пейпер не курит, — не удержался Тихон.

— Но это еще не все, братцы, — продолжил капитан-лейтенант. — Погода над Киртой резко портится. Окно над космодромом закроется минут через сорок — сорок пять. Я принял решение поднажать. Рванем туда на двух с половиной «эм». Так — успеем. Иначе придется идти на запасной. Это далеко. И погода там тоже не ахти.

— Разрешите вопрос?

— Ну.

— Неужели мы в Кирте можем не сесть? Мы. В Кирте. А, командир?

Ниткин, конечно, намекал на то, что «Орлан», с его великолепными посадочными характеристиками, и Кирта, с ее первоклассным космодромом, были созданы друг для друга. Представить себе ненастье, при котором Кирта закроется на прием, было… было за пределами воображения опытного пилота.

— Предлагаю смотреть на вещи по мере их овеществления, — ушел от ответа Саржев.

Кирта их не приняла. Над космодромом ярился шквал. Ливень зарядил такой, что земля, которая в окрестностях Кирты на мгновение выдала себя ниточкой огней вдоль шоссе, сразу же исчезла.

Конечно, привести вслепую флуггер на посадку можно было. Да он и сам пришел бы — для автопилота подобная задача не составляла труда. Но: сцепление колес с полосой в такую погоду было никудышным. При сильных порывах бокового ветра (а порывы были, и еще какие) даже «Орлан» в точке касания мог закапризничать. Закозлить, перевалиться со стойки на стойку, зачерпнуть консолью полосу…

Убиться, может, и не убьешься, но машину угробишь запросто.

— А кому оно надо? — рассудил Саржев. — Можно подумать, война.

Не война, это точно. В войну садились и не на такое. Тихону, конечно, не довелось, но наслушался бывалых и учебных фильмов насмотрелся…

— Идем на запасной.

— А может, лучше обратно на орбиту? — предложил Тихон. — Там-то погода всегда летная.

— Обратно на орбиту нам уже топлива не хватит, извини… — Ответ Ниткина прозвучал вызывающе-весело, и по этому признаку Тихон безошибочно определил, что дела действительно плохи.

Он хотел было уточнить насчет топлива, но бросил взгляд на приборы, прикинул, что они далековато от экватора (где первая космическая чуть-чуть меньше, но этого «чуть» им, пожалуй, сейчас и не хватает для бегства на самую низкую, плохонькую орбиту), и промолчал.

Запасных космодромов было два. У одного полоса была подлиннее, но ветер на маршруте обещал быть встречным, что означало лишний расход топлива. Пришлось выбирать вариант похуже, какую-то дыру с названием «Нерская Губа», с короткой полосой и пометой на карте возле названия населенного пункта нежил ., то есть «нежилой».

Саржев связался с Киртой, запросив разъяснений.

— Они на карте еще законсервир . забыли написать, — сказал он через минуту. — Есть там полоса и приводные маяки, сесть можно. Но космодром выведен из регулярной эксплуатации.

— И что из этого следует? — с обстоятельностью литературного героя полюбопытствовал Ниткин.