Мужчина повернулся к нему, собираясь отказаться, но затем передумал и кивнул. Когда старик взял бутылку, Данте на миг испугался, что облажался и пленник воспользуется ею как оружием, но тот только сделал пару быстрых глотков, после чего отхлебнул побольше и вернул водку ему.

– Я уже два года как не пью, – сказал Кьяри на чистом итальянском с едва заметным восточноевропейским акцентом.

– Предписания врача?

Мужчина презрительно посмотрел на Данте:

– Хотел сохранять ясную голову. На случай, если она вернется. Но сейчас… – Он пожал плечами.

Данте еще раз приложился к горлышку. По телу разлилось тепло, и он вдруг осознал, что они и правда совершили невозможное. Перед ним сидел человек, владеющий ключом к загадке Гильтине. Человек, который знал, почему она скитается по свету, обрывая жизни, как ангел, чье имя она присвоила.

«А если он солжет? Если откажется говорить?»

Он попытался прочитать старика, но тот был слишком обезображен шрамами и увечьями. Пленник погрозил ему пальцем:

– Нас тоже учили этому трюку. Но мы старались на нем не попасться.

– Какому трюку?

– Читать мысли по выражению лица.

– Военная подготовка? Шпионская?

Пленник снова пожал плечами.

В комнату вернулись девушки. Коломба держала в ладонях чашку чая. Она зверски проголодалась, но есть в доме было нечего.

– К сожалению, Бригитта не говорит по-итальянски, – сказала она по-английски. – Раз уж мы все знаем английский, предлагаю перейти на него. Вы не возражаете?

– Мне нечего сказать. – По-английски пленник говорил без всякого акцента, да и по-немецки, вероятно, не хуже. Данте подумал, что, кем бы ни был этот человек, во время подготовки у него явно развилась способность к языкам.

– Скажите хотя бы, как вас зовут.

– Франко Кьяри.

Коломба поставила перед ним стул и села.

– Что-то не верится. Думаю, это имя такое же вымышленное, как Хайнихен и бог знает сколько еще имен.

– Ваше мнение меня не интересует.

– Вы русский.

Мужчина не отреагировал.

– Посмотрим, не заинтересует ли вас это, – сказала Коломба. – Гильтине убила двенадцать человек в Италии, шесть в Берлине при пожаре в «Абсенте», выжили в котором только вы, и мой друг уверен, что на ее совести еще множество смертей по всему миру.

– Ваш друг, скорее всего, прав, – признал Кьяри.

– Мой друг считает, что она продолжит убивать.

– Это тоже возможно.

– Вы единственный, кто может помочь нам ее остановить.

Кьяри улыбнулся уголком изуродованного рта. Лицо сложилось в несуразную гримасу.

– Вы не можете ее остановить.

– Почему вы отказываетесь помочь нам после всего, что она с вами сделала?

– Потому что я это заслужил. По моей вине она до сих пор на свободе.

– Вы были военным или шпионом, – вмешался Данте, мысленно связавший факты воедино. – Ваше задание как-то касалось Гильтине?

– Когда мне его поручили, она себя так не называла.

– О’кей. Вы должны были задержать ее, но не смогли, – сказала Коломба. У нее уже чесались кулаки, но она старалась набраться терпения.

– Ошибаетесь. В том-то и проблема. Я свою работу выполнил. – Пленник понизил голос до шепота. – Я нашел ее и исполнил свой долг.

– И в чем же ваш долг заключался? – впервые вмешалась Бригитта. – Что вы с ней сделали?

– Я ее убил, – сказал человек, называющий себя Кьяри. – За это она сейчас и мстит.

Глава 5. Price Tag[37]

Ранее – 2010

Сверкающие небоскребы Шанхая пронзают черное, безлунное небо. Донна смотрит на широкий изгиб реки Янцзы, бегущей двадцатью этажами ниже гостиничного окна. Она вспоминает ледяную воду в старой тюрьме, теплоту испанского моря. Времена, когда ее звали Девочкой или Немой. Когда она еще не выбрала себе имя – единственное, которое кажется ей по-настоящему своим[38].

Позади нее в огромной, слишком мягкой кровати ничком спит Катя. Волосы разметались по подушке кроваво-красными медузьими щупальцами, нога высунулась из-под покрывала. Донна подходит к девушке и осторожно откидывает простыню, обнажая ее тело. Катина молочно-белая кожа сияет в свете ночника. У нее худенькая, почти без изгибов фигура.

«Должно быть, предки Кати были не хищниками, а добычей, – думает Донна. – Они сбегали на своих длинных ногах, прятались в лесах. Крали пищу, потому что не умели охотиться.