Читаем Убийцы полностью

Вечер сегодня не простой, а тематический. В трех залах царят разные порядки. В самом большом располагается оркестр; его середина расчищена для танцев, а на стенах висят картины исключительно кисти хозяина. Этот зал — промежуточное звено, соединяющее два других. В первом, куда попадают все вновь прибывшие, стоят столы с кушаньем и картинами разных художников, вперемешку с творениями Шоля. Здесь и позаимствованные из Эрмитажа шедевры, наиболее нравящиеся хозяину, есть произведения малоизвестных, но подающих надежды художников. Все они объединены легкостью и красочностью, чтобы не портить гостям аппетит. И третий зал — самый интересный, ибо здесь, в полумраке, подсвечены самые лучшие работы Шоля, и его самые любимые заимствования из мировой живописи. Большинство картин мрачные и даже пугающие. Внимание многих привлекают работы художника с подписью «Люк», в черных рамах. Они на самом почетном месте, под каждой небольшой кусочек реквиема Шоля по ушедшему из жизни художнику. Мало кто знаком с его работами, но, судя по датам, умер художник в почтенном возрасте — некоторым картинам девяносто лет!

Соответственно обстановке залов и поведение гостей. Вечер тщательно регламентирован, дабы создать наибольшую атмосферу погружения. В зале с едой звучит смех и набиваются животы. Здесь каждый волен делать все, что захочет и большинство предпочитает поднимать себе настроение дорогими напитками, закусывая всяческими вкусностями. Единственное правило — это наряд гостей. Мужчины должны облачаться в черные фраки, женщины в белые платья и, непременно, с пышной юбкой. Но это скорее даже не правило, а насущная необходимость, если хочешь пройти в танцевальный зал. А там уже действует строгий дресс-код. Можно не танцевать, а лишь слушать музыку и рассматривать произведения талантливейшего художника, но одеться надо по форме. А для третьего зала порядки еще более причудливые. У входа в полумрачное помещение слуги, чуть не насильно, заставляют мужчин надеть длинные черные плащи и маски, закрывающие все лицо, а дамам надлежит сесть в паланкин с наглухо завешенными шторками. Сам паланкин несет пара мужчин в черных балахонах, похожих на большие чернильные кляксы. Все это должно создавать не только ауру таинственности, но и не набрасывать тени на гостей. Многие картины слишком откровенны, как минимум на трети изображены обнаженные тела, а иногда они даже совокупляются. И что могут подумать гости, о респектабельном господине, депутате государственной думы, если он начнет подолгу разглядывать такое? Или о старой деве, всю жизнь проповедовавшей воздержание во всем? А так паланкин, с робко приподнятой шторкой, защитит дамскую честь, а плащ с маской позволит мужчинам подолгу рассматривать изящество женских прелестей и не вызовет нареканий. А полумрак прикроет их дополнительно…

Но паланкины, плащи и специальная одежда, далеко не все, что придумал Олег Шоль. Слуги разодеты в старинные ливреи, белые парики добавляют им антуража, есть даже церемониймейстер, оглашающий появление каждого нового гостя. У него длинный список приглашенных, многих он знает в лицо, но не всех. Допустим, есть исключения для членов парламента и других высокопоставленных чиновников; или мэтры культуры тоже могут зайти на огонек, если их предупредили. Особенно много сегодня художников — вечер-то посвящен картинам. И именно эта братия вызывает головную боль у церемониймейстера, вкупе с писателями. Как первые, так и вторые, могут быть весьма знамениты; может хозяин действительно пригласил их устно, но как это проверить? У некоторых художников есть автопортреты, но не в этой галерее, а с писателями и вовсе беда. Как определить, что вот этот, допустим, молодой человек с длинными белыми волосами, на самом деле Максим Воронов — знаменитый, но малоузнаваемый, писатель прозаик? Хотя выглядит он великолепно. На внушительной фигуре черный смокинг сидит как влитой, туфли аж сверкают, а ладони скрыли белоснежные перчатки. Этот аксессуар особенно порадовал церемониймейстера — в перчатках на прием пришло всего пять гостей. Да и ведет себя молодой человек очень галантно. Он не прошептал имя и профессию, но молча протянул визитную карточку, даже не взглянув на церемониймейстера, будто того и нет. А для любого представителя этой профессии, высший бал профессионализма — оставаться незаметным, тщательно выполняя работу.

— Максим Воронов, литератор, — объявил в зал седой мужчина.

Надо сказать, появление нового гостя, если не вызвало фурор, то привлекло много внимательных взглядов, по большей части женских. Статный, на вид лет тридцати, с шелковыми волосами и мягкой улыбкой, а когда он снял-таки перчатки и на безымянном пальце не обнаружилось кольца…