— Я об этом уже давно ничего не думаю, — ответила Оса, а потом поднялась и сняла теплый махровый халат со спинки кресла. — Я знаю.

Она облачилась в халат и подошла к бару, но плеснула в стакан не алкогольный напиток, а открыла маленький холодильник и достала бутылочку «Спрайта».

— Шерлок Холмс — один из самых популярных литературных героев, — начала Оса, наливая в стакан пузырящуюся жидкость. — Настоящая находка, сделавшая Конан Дойла знаменитым на весь мир. Благодаря новому подходу к криминалистике, благодаря знаменитому дедуктивному методу, Шерлок Холмс стал чудовищно популярным. Дедуктивный же метод, это один из приемов приближения науки криминалистики к простому народу. Ее опускание до простонародья. Ведь хотя Холмс вроде бы разбирается в химии, в ядах и может отличить пепел гаванской сигары от пепла мальтийской, он ни разу не применил эти знания в своих расследованиях. Единственное чем он пользуется — это следопытство. И не надо забывать, Конан Дойл ненавидел своего персонажа. Он даже убил его, а потом воскресил, благодаря тысячам писем, посыпавшихся на него. Отсюда этот морфинизм и намеки на гомосексуализм. Но даже нелюбимого персонажа можно ведь использовать в своих целях. Поэтому он исследовал, благодаря Холмсу, многие интересующие его вещи. Ту же разведку, например, или первую мировою войну. Если все начиналось как вещь для писателя значимая, то под конец Шерлок Холмс стал не более чем функцией. Эдакой насмешкой над полицией, над преступниками, над обществом. Ну а к их отношениям с Ватсоном очень интересно подошел другой детективщик — Рекс Стаут. Он предположил, что Ватсон на самом деле женщина. Много высказываний обоих он к тому подвел, и трудно сказать, шутил ли Стаут, или говорил серьезно. С одной стороны, создателю Ниро Вульфа всегда был присущ юмор, а с другой, он состоял в клубе почитателей Шерлока Холмса и мог просто отводить правду от намеков на гомосексуализме, которые определенно были. Я удовлетворила твое любопытство?

— Да, — ответил Барс, слушавший Осу с открытым ртом. Про себя он решил, что как только дочитает Яна, примется за Стаута.

— Отлично. Тогда ты удовлетвори мое…

Барс встал и подошел к ней.

— Здесь? — спросил он.

— Нет, пойдем в спальню. Здесь так холодно… — Она прижалась щекой к его голой груди. — А я не люблю когда холодно…

* * *

Дни продолжали тянуться, Барс продолжал скучать. Днем он в основном читал, иногда прерываясь на ублажение неуемной хозяйки, а по вечерам они много говорили в перерывах между сексом.

Где-то в зале

— А сколько еще убийц в России? — спрашивал Барс.

— Точно не знаю, но не меньше пяти, — отвечала Оса.

— А где они находятся?

— Почти все на севере. Мы любим одиночество. Или даже: мы не любим толпу, скорее…

— А как же Скорпион?

— О, Скорпион исключение. Не знаю, есть ли вообще еще такие как он. Тебе очень не повезло, что именно он подтолкнул тебя на нужную дорогу.

— Почему?

— Потому что она привела тебя ко мне…

Где-то в спальне

— Почему ты так не любишь холод, — спрашивал Барс, поглаживая ее бедро.

— Так было не всегда, — отвечала Оса, лежа к нему спиной. — Раньше я жила неподалеку от этого места, и ненавидела как раз жару.

— Это из-за того, что ты стала убийцей?

— Да. Мне пришлось измениться, но осталось так много…

— То есть?

— Я смогла стать другой, но у меня остались привычки из измененной Осы. Раньше я много выпивала, курила, не боялась холода и не любила тепло. Теперь я не пью, не курю, ненавижу холод, но люблю жару. Поэтому я не самая сильная убийца. И заказов у меня куда меньше… Раз в год, максимум — два.

— Это на заказ ты ездила две недели назад? Ну, когда тебя не было три дня.

— Да. А ты неплохо провел время тогда, верно?

— Я прочитал две книги.

— Хорошо что ты понял, что от меня нельзя убежать.

— А если бы я попробовал?

— Я нашла бы тебя и убила. Я ведь уже пообещала тебе, и ничто не смогло бы изменить этого…

— А если бы я стал убийцей, пока ты меня искала?

— Тогда ты больше не был бы в достаточной степени жив, и убить тебя не было бы так просто…

Где-то на кухне

— А я считаю, Кинг — гений! — настаивал Барс.

— Борзописец, — отвечала Оса, нашинковывая лук ножом, со скоростью пулеметной очереди.

— Это не делает его менее гениальным.

— Делает. Он не стал гением и никогда им не станет, потому что получил признание при жизни. Пока он может ответить критикам и читателям, пока он может объяснить, что он имел в виду вот этой зеленой шляпкой, он не станет гением.

— Почему?

— Потому что он ничего не имел в виду зеленой шляпкой, и если у него спросят, он так и ответит. Но если он умрет и уже не сможет ответить, все искатели скрытого смысла тут же придумают сотни объяснений этой зеленой шляпе. Найдут подтекст там, где его отродясь не было. Но пока он жив и отвечает, никто не сможет назвать его гением и придумать подтекст зеленой шляпе.

— А если бы зеленая шляпа действительно имела подтекст?