Читаем Убийца теней полностью

Ярла в грязь лицом не ударить постаралась, волнения не показать. В их деле самообладание нужно. А потеряешь его - пиши пропало: не только работу не сделаешь, сам ларву в лапы попадешь.

И вот, дожидаются они появления зверя - у Ярлы сердце так и стучит. А вдруг окольной дорогой пойдет? Вдруг про них, охотников, догадался? Вдруг промахнется она? Вот это, последнее, хуже всего. Стыдно потому что. Отец, конечно, тут же сам по цели выстрелит, но про себя-то подумает: вот дуреха, чему только учил!.. А темно-то как... луна из-за туч смутным намеком на проблеск виднеется. Ничего-то при таком свете не разглядишь. Промчится зверь мимо черной тенью, и был таков. Не избежать промашки.

Помчался. Ярла вся в зрение обратилась, впилась взглядом в силуэт на фоне чуть светлеющего неба. Наложила стрелу на лук, натянула тетиву. Лук, стрела, мишень - отдельно ни на чем из этого не сосредотачиваться. На всем сразу - общая картина в уме. И - не целиться, а только видеть эту точку, одну-единственную, куда стрела пойти должна, в середине силуэта темного. Долго, годами учиться надо, чтобы вот так, интуицией руководствуясь, стрелять. По неподвижным мишеням - долго, а потом по движущимся - еще дольше. Было у Биргов возле дома, на своем куске земли, стрельбище обустроено с разными учебными приспособлениями. Многие из них Ольмар сам выдумывал. По живым целям, по птицам не одобрял тренировочной стрельбы, даже обычной охоты - той, что на лесных обитателей - не любил. И Ярла по его примеру. А бывало, и без всяких хитрых механических мишеней обходились. Наберет Ольмар мешок яблок и знай себе швыряет в небо: упражняйся, стреляй. Или еще велит дочери глаза завязать и на слух, по какой-нибудь шумящей искусственной цели метиться.

И - отпустила Ярла тетиву. Зверь за миг до того чуть сбавил ход, упростил задачу. Не промахнулась она в тот раз. После - бывало, и отец следом за ней стрелял. Потом, дома, днями напролет изводил упражнениями на стрельбище. Пока не уверился, что из десяти Ярлиных стрел девять в любые мишени точно попадают, одну дочку охотиться не отпускал. Зато уж как отпустил - не было такого, чтобы на охоте раз за разом все ее выстрелы мимо цели проходили. Если бы было, может, самой Ярлы уже бы не было.

Пока вместе Ольмар и Ярла ездили, случалось, видят их вдвоем и не верят, что отец и дочь, так непохожи. Ольмар голубоглазый, волосы пшеничного цвета, лицо широкое, открытое. А Ярла узколицая, одни скулы да подбородок острый, волосы как медь и глазища зеленые. Отец загорелый всегда, а к ней словно и не прикасается солнце, настолько кожа светлая. В общем, не девка, а бритва какая-то. Такое вот прозвище в округе ей дали, слышала его, бывало, за своей спиной. Как первый раз услышала - захотелось тому болтуну ответить, а может, и запустить чем-нибудь в него. Только не бритвой - чего нет, того нет. Ножом из перевязи, которая крест-накрест на груди, или кинжалом, который на поясе в ножнах. Но нельзя. Видуны на ларвов охотятся, а людей оберегают. Всяких. Не исключая таких вот, которые злят. А потом и гнев прошел, и даже понравилось: бритва. Ну пусть - Бритва.

Лет с двадцати Ярла одна охотиться стал. Илленийское княжество вроде как в ее распоряжение отдал отец, а сам в далекие путешествия стал отправляться. В Иллении-то других-то видунов нет, только на севере, на самой границе с Орнельским княжеством, Скергинов семья. Но они и заботятся больше об Орнели, а Бирги об Иллении.

Когда-то вернется отец? Раньше чем еще через месяц точно ждать нечего. Далекая страна Тар-Ниин.

Далекая страна... Что-то сегодня все о прошлом да о прошлом мысли. Фейренская школа вспомнилась, как на уроки туда ходила Ярла, да как учитель брат Тирен про эти самые далекие страны рассказывал. Про Тар-Ниин, где круглый год жара и можно в одной полотняной рубашке ходить. Только тар-нниинцы полотна не любят, предпочитают другую ткань, невесомую да легкую. Теперь она и у илленийских вельмож в моду входит, на чем купцы наживаются. Еще рассказывал про Аюкку: там люди с черной кожей живут. Те и вовсе почти без одежды обходятся, зато золотые кольца носят в ушах и в носу все до единого, и мужчины, и женщины.

Интересно было брата Тирена слушать. Про дальние страны - там другое все, люди другие. Выглядят иначе, говорят на других языках и двухбережной веры не исповедуют. Грамоте тоже интересно было учиться, потому что благодаря этой науке всякие книжки можно читать. А вот как заставит учитель какой-нибудь скучный текст переписывать, да еще чтобы хорошим почерком, или подсчеты вести - вот это хуже некуда. Начнет Ярла отцу на школьные уроки жаловаться. А тот смеется: вот я скажу брату Тирену, чтобы еще больше тебе заданий давал. Ярла тут же протестовать: чего это, мне больше, а другим, значит, меньше? А Ольмар уже серьезно глянет на дочь: нам много надо знать. Может, больше, чем другим некоторым. Мы и бываем много где, и много каких людей встречаем, и в какие только не попадаем переделки. Лишние знания да навыки - они не в обузу, в помощь, скорее.