Читаем Убийца любви полностью

— Моя мама долгие годы работала на Анжелику. Она была обыкновенной домработницей, но, даже несмотря на это, тетя всегда называла маму своей сестрой, — начал он рассказ, залпом осушив бокал. — Ее муж умер, когда Дэвиду было всего пять лет. Может именно это нас так сблизило с ним, ведь мы оба, по сути, росли без отцов... Я вырос в их доме. Анжелика никогда не ставила разницы между нами, а я — глупый подросток, пользовался этим, не задумываясь ни о чем. Мне просто было хорошо от того, что я ни в чем не нуждаюсь и получаю все, о чем раньше мог только мечтать.

Моретти внимательно слушал друга, не решаясь перебить его. За годы совместного отбывания наказания в Райкерсе, Фостер ни словом не обмолвился о своей жизни до заключения. Поэтому, Роберту было особенно интересно и важно узнать, чем и как жил Майкл в прошлой жизни.

— Мы учились в одной частной школе, ездили на одинаковых машинах, носили одежду одного бренда, — перечислял мужчина, грустно улыбаясь собственным воспоминания. — Дэвид был моим братом... Ему я мог доверить все. Даже об Эмили он узнал первым. Когда я впервые по-настоящему влюбился, у меня словно крылья выросли за спиной... Она стала моим ангелом. Ради нее я был готов на все. До сих пор не могу поверить, что такая девушка, как Эмили Хейз, обратила на меня внимание...

— Она действительно была хороша, если ты по сей день называешь ее любимой, — отметил Роберт, когда пауза затянулась. — Но, Фостер, — задумчиво протянул блондин, оперевшись о столешницу локтями, — тебе не кажется странным ее поведение? Судя по твоему рассказу, Эмили любила тебя так же сильно, как и ты ее. Если это так, тогда почему она согласилась выйти замуж за Хейза? Если девушка была настолько чиста и непорочна, — он замолчал, пытаясь подобрать правильные слова, — зачем ей было врать тебе?

От услышанного глаза Майкла налились кровью и гневом. Как он смеет говорить нечто подобное об его ангеле?! Кто ему дал право на это?!

Резко вскочив на ноги, он с грохотом поставил пусто бокал на стол. Руки его сжались с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а скулы напряглись до предела.

— Никогда! Никогда не смей так о ней думать! — еле сдерживая крик, произнес он. — Эмили — единственный человек из этой сумасшедшей семейки, у которой были сердце и чувства. В отличие от них всех, Эмили никому не желала зла. Ее убили и обвинили в этом меня. Черт возьми, я чуть с ума не сошел, когда узнал, что родители выдают ее замуж! Купил кольцо и поехал делать предложение любимой, но они не позволили нам быть вместе... Эти люди отняли у меня все, растоптали мою жизнь... Я никогда не смогу простить им этого! Не успокоюсь, пока не уничтожу Хейза. Он еще заплатит за то, что хотел отнять ее у меня...

***

Осторожно, крепко держась за перила, Мелоди медленно спустилась по широкой дубовой лестнице на первый этаж.

К удивлению девушки, дом оказался намного меньше, чем все те, что раньше покупал или арендовал Виктор. Никакого шика или помпезности, которыми так кичились ее родные.

Полностью выполненный из дерева, коттедж, был обставлен грубой, самой обычной мебелью, что придавало ему настоящего домашнего тепла и уюта. Репродукции известных картин на стенах изображали различные пейзажи, а незашторенные окна пропускали внутрь скупые лучи осеннего солнца вместе с многообразием красок этого времени года.

Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей, Мелоди решила осмотреть все вокруг. Помимо гостиной, она также отыскала две ванные комнаты, небольшую кухню со смежной столовой и выход на террасу. Все это место кардинально отличалось от того, что она видела раньше. Настоящий дом. Дом, которого у нее никогда не было...

Шум с улицы привлек ее внимание. Это был Виктор. Голос мужа Мелоди могла узнать где и когда угодно. Мужчина был пьян. Она поняла это сразу, неприятно поежившись от осознания того, что сейчас последует. Перемирие окончено, и он больше не станет притворяться заботливым мужем. Почему-то, понимание этого больно укололо ее в сердце, отдавшись тянущими ощущениями в груди. Никогда раньше Мелоди не чувствовала ничего подобного по отношению к нему. Но стоило Виктору один жалкий раз улыбнуться ей, как она, глупая, вмиг растаяла... Поверила, будто он мог измениться. Дура... Настоящая идиотка...

Слезы отчаяния и жалости к себе выступили на глазах, грозясь обернуться очередной истерикой. Лишь сила воли и остатки ее растоптанной гордости не позволяли поддаваться такому чарующему соблазну. Нацепив на лицо привычную маску безразличия, Мелоди двинулась в сторону прихожей, дабы встретить Виктора, как положено. Никаких эмоций, только формальные правила этикета и ее беспрекословное подчинение.