Читаем Убийца из прошлого полностью

Однако, не будь Шелагурова и встречи, о которой заранее договорились, Сашенька погибла бы, не смогла бы оторваться от лауданума, наркотика, который успел ею завладеть. Шелагуров, сам того не ведая, оказался соломинкой, за которую ухватилась и вытащила себя из пропасти. Шелагуров, а не муж. И не дети. Карикатурный помещик, к которому у нее вдруг проснулось желание в охотничьем домике.

Княгиня подошла к разносчику, торговавшему газетами, посмотрела на свежие номера. Ну как, как называлась та?

Что с ее памятью? Старость? С этим надо бороться. Завтра, нет, сегодня, сядет за изучение иностранного языка. Любого, хоть китайского. Нет, лучше итальянского. Ведь летом они с семьей едут в Италию.

Поедут ли? Есть ли вообще у нее семья?

«Глас Петербурга»! Точно. Она купила свежий номер, успела развернуть… И тут ее окликнул Шелагуров.

От Николаевского вокзала до дома, где жили Разруляевы, было недалеко, на санях минут пять.

— Боже, теперь этот подлец решил убить моего зятя[114]. Мы обязаны его опередить. — Александр Алексеевич испуган был не на шутку. — Что вы выяснили в редакции?

Сашенька все утро размышляла, как рассказать Шелагурову о событиях, случившихся за последние дни. Но сейчас сие было не к месту. И совершенно неважно.

— Мне не удалось туда съездить, потом объясню.

Сани лихо затормозили, обдав прохожих снегом. Помещик выскочил первым и помог вылезти Сашеньке. Они поднялись по ступенькам, Шелагуров постучал. Швейцар открыл сразу.

— С приездом, Александр Алексеевич, — поприветствовал он всегда щедрого барина.

Тот, не кивнув, спросил:

— Дома ли Сергей Осипович?

— Еще не спускались.

Швейцар хотел добавить, что и барыня дома, но Шелагуров, перепрыгивая через ступеньки, уже поскакал вверх. Его спутница еле за ним поспевала.

Яблочков вышел из каморки:

— Это еще кто?

— Брат госпожи Разруляевой.

— С супругой?

Швейцар пожал плечами:

— Не знаю, первый раз ее вижу.

Когда поднялись, Шелагуров предложил:

— Давайте переведем дух и успокоимся. Не хочу напугать Сергея.

— Если он жив, — произнесла княгиня.

Нехорошие предчувствия терзали ее душу. Если Разруляев уже убит, виновата в этом она. Могла ведь спасти ему жизнь. Достаточно было съездить в библиотеку, выяснить название газеты, посетить редакцию.

Шелагуров повернул ручку звонка. Но, кроме колокольчика, они услышали странный звук.

— Что за хлопок? — спросила Сашенька.

— Выстрел. Зовите швейцара, надо ломать. — Шелагуров стал дергать за ручку, пытаясь сорвать дверь с петель.

Княгиня подошла к перилам и громко крикнула:

— Швейцар, зовите дворников, у Разруляевых стрельба.

Услышав ее слова, Яблочков ринулся наверх, шесть пролетов одолел меньше чем за минуту.

— Ваше сиятельство? — удивился он, увидев на площадке перед квартирой княгиню Тарусову.

— Арсений Иванович? — Сашенька тоже была в изумлении.

— Вы кто? — заорал Шелагуров.

— Сыскная полиция. А вы?

— Помещик Шелагуров. В этой квартире живет моя сестра. Мы подошли к двери и услышали выстрел.

Яблочков достал из кармана «ремингтон».

— Спускайтесь вниз. Немедленно. В квартире убийца.

Изнутри раздалось лязганье, как будто кто-то поворачивал замок.

— Быстро! — зашипел сыщик, прячась за открывающуюся дверь.

— Кто здесь? — спросила Ксения, когда ее распахнула.

Крутилин решил лично посетить редакцию «Гласа Петербурга». Но по указанному в газете адресу никаких вывесок не обнаружил, пришлось разыскивать домовладельца.

— А, это вы Прокопия Семеныча ищете, — припомнил тот. — Комнатушку снимает от жильцов. Попросил давеча разрешение указать в новой газетке мой дом. Я разрешил. А что, нельзя? Отказать надо было?

Однако в комнатушке искомый Прокопий отсутствовал, пришлось ждать, пока вернется с рынка квартирохозяйка.

— В чайной гляньте на Пяти Углах, они-с там завсегда, — присоветовала она.

Несмотря на утренний час, Прокопий был сильно клюкнувши. Когда Крутилин представился, ужасно перепугался.

— Господин начальник, я, конечно, понимал, что это чистой воды мошенничество. Я ведь не дурак, сорок лет в газетах. Только вот ненужным стал. Из-за старости и пристрастия. — Прокопий Семенович указал на пустой стакан. — А кушать-то каждый день надобно, не так ли? Вот и согласился. Условия больно хорошие. Двадцать рублей в месяц плюс на гонорарии двадцать. Тоже мне в карман. Ведь газетку-то никто не читает. Ну кроме владельца. Хе-хе…

— Как это? — удивился Крутилин.

— Помещик один, Ваточкин его фамилия, продал имение и приехал в Петербург, чтобы деньги повыгоднее вложить. И, на свою беду, познакомился с неким Мудриком. Слыхали про такого?

Крутилин кивнул. Мошенник первого разлива. Готов родному отцу зимой снег продать.

— Мудрик убедил Ваточкина затеять газету. Мол, погляди на Каткова, властитель дум. И ты им станешь. Ваточкин согласился, многие тысячи вложил. С них и мне перепадает. Делов-то — всего ничего, раз в неделю статьи десятилетней давности воедино собрать, отнести наборщику, напечатать в типографии двадцать экземпляров, один Ваточкину отправить, второй Мудрику, а остальные на Николаевский вокзал, разносчикам, каждому по штуке.

— Зачем?