– Суть дела вот в чем, доктор. Сайкс обратилась к одному не особенно благонадежному гражданину, некоему Рамону Гусману, который работает в клининговой компании, убирающей офисы по ночам, – в том числе и ее лабораторию. Это теперь у него есть постоянная работа, а раньше он был бандитом – будьте нате, отмотал срок в Ломпоке за вооруженку. Мы пока не знаем, действительно ли Сайкс узнала что-то о тюремном прошлом Гусмана или просто судила по его виду – он весь в татуировках и выглядит настоящим отморозком, – но она попала в точку. И оказалось, что Гусман и сейчас не прочь поучаствовать в заказном убийстве, вот только сам он стрелять не хотел, потому что – обратите на это внимание – глаза у него плохие, боялся напортачить. В общем, тысячу долларов авансом он у Сайкс взял и пошел к одному серьезному братану, принцу воров, так сказать. И – о чудо из чудес – этот самый принц взял да и позвонил мне. Я всю его семейку знаю, криминальная династия – несколько поколений бандитов. Но, доктор, в моей практике это единственный случай, когда злодей такого уровня сам позвонил мне, первым. Вообще он известен под кличкой Эффо, но его настоящее имя Эфрен Касагранде.

Я вытаращил глаза.

– Видимо, он не соврал, вы и в самом деле его знаете, – сказала Ривера.

Я молчал.

– Доктор?

Вмешался Майло:

– Милли, он считает, что не может ничего говорить. Кодекс профессиональной чести старины-мозгоправа – вроде как у священников, тайна исповеди. – Мне он сказал следующее: – Не тушуйся, Алекс, высказывайся: мистер Касагранде сам сообщил нам, что был твоим пациентом. Хотя и дал понять, что проблемы у него были «не с чердаком».

Они ждали. Я молчал.

– Эффо дал вам разрешение говорить о нем с нами, – сказала Ривера.

– Так что давай-ка, просвети нас, – добавил Майло, – а то что-то не хочется мне этому типу панегирик сочинять.

– Он дал вам разрешение письменно? – спросил я.

Майло чертыхнулся, вытащил телефон и натыкал на нем номер.

– Это лейтенант Стёрджис. Готов к трогательной встрече, амиго? Передаю.

И протянул телефон мне.

– Доктор Делавэр слушает, – сказал я.

И услышал в ответ знакомый голос, только возмужавший, набравший глубину, насмешливый:

– Здорово, док. Давненько не виделись. Как жизнь, в том же стиле? Всё путем?

– Похоже на то. Спасибо.

– Эй, ты что, думал, я сдам твою задницу – позволю тебя прикончить? Ни фига, док! Ни фига подобного!

– Спасибо большое, Эфрен.

– Ноль проблем. Нас еще кто-то слушает?

– Нет.

– Тогда я вот что скажу: та сука, которая тебя заказала, она меня просто из себя вывела – сам хочу ее грохнуть. Ты со мной?

– Не-а, – ответил я.

Смех.

– Шучу. Наверное. Жизненных стилей много. Ты репрезентируешь один, я – другой.

– Правильно мыслишь. Как твои дела?

– Всё в норме, в реанимации с Рождества не был. – Снова смех. – Недосуг, понимаешь, – вечеринка за вечеринкой… Короче. Что тебе еще сказать?

– Значит, живешь весело, – сказал я. – Послушай, если тебе надо…

– Не, я в порядке. Ты тоже в порядке. Постарайся, чтоб и дальше так было, док.

Клик.

Я вернул телефон Майло.

– Прямо за душу берет, – сказал тот и напел строчки из «Старой дружбы».

– Касагранде может быть очень мил, – заметила Милли Ривера, – но его подозревают по крайней мере в пяти убийствах. Доктор, вы, наверное, самый везучий человек во всем Лос-Анджелесе.

– Вот и постараемся, чтобы так было и дальше, – сказал Майло. – А теперь расскажи нам всё об этой чокнутой психопатке, которая решила, что ты не имеешь права дышать.

«Чокнутая психопатка». Семантически избыточная фраза. Но спорить о грамматике было некогда.

– Тысяча авансом? – спросил я. – Сколько же она готова была заплатить за всю работу?

– Четыре тысячи, – сказала Милли Ривера.

– Итого пять жалких кусков за твою жизнь, – сказал Майло. Его зеленые глаза горели, бледное рябое лицо перекосилось от гнева.

Я невольно подумал, что, наверное, злится он и на меня тоже – хотя бы отчасти.

Глава 10

Раньше, когда я работал в педиатрическом центре, моей главной задачей была помощь детям, больным раком, и их семьям. Но вскоре ко мне на консультации стали присылать пациентов врачи из других отделений, чаще всего эндокринологи. Их пациенты продолжали навещать меня и тогда, когда я полностью перешел на частную практику.

И это естественно. Нарушение обмена веществ и неправильная работа желез – проблемы роста, пубертатного периода, детского диабета – все это порождает сложности не только физические, но и эмоциональные. Особенно плох в этом отношении диабет, потому что он требует от пациента настроя на сотрудничество с врачом – надо ежедневно мерить уровень сахара в крови, соблюдать диету, колоть себе инсулин – морока, которая не всякому взрослому по плечу, не говоря уже о ребенке.