Читаем Убийца полностью

– Вы хорошо подготовились.

– А как же иначе? Ведь я действую исключительно в интересах ребенка.

Не успел я ничего ответить, как она продолжила:

– А теперь я хотела бы ознакомить вас с психологическим портретом моей сестры более детально.

«Моей сестры. Ребенка».

Похоже, что в мире, где обитала эта женщина, имена были не более чем досадной помехой.

Приступая к очередному психологическому освидетельствованию, я стараюсь сохранять непредубежденность, однако впечатление о человеке формируется само по себе, помимо моей воли, и очень часто его подтверждают факты. В обществе Конни Сайкс я провел всего несколько минут, но полное отсутствие выражения в ее глазах и механическая дикция сделали свое дело – я видел перед собой не женщину, а лишь врача-патолога, который, сидя на вращающемся табурете за стальным столом, внимательно изучает в глазок микроскопа образец, распятый на приборном стекле.

– Продолжайте, – сказал я.

– Прежде всего, она – личность, испытывающая нездоровую психологическую зависимость от других. Причем направляет она эти инфантильные импульсы на совершенно неподходящих персон.

– Плохие друзья, – подытожил я.

– Она водит компанию с дегенеративными типами, чьи личностные характеристики по степени ущербности соответствуют ее собственным. В особенности нам следует остерегаться двоих. Кто-то из них может оказаться отцом ребенка.

Конни достала из портфеля большой конверт манильской бумаги и положила его себе на колени.

– Начнем с пользующегося сомнительной репутацией типа по имени Уильям Джей Меландрано. Он же Винки. Происхождение этого прозвища так и осталось для меня тайной, однако, учитывая явный синдром дефицита внимания, присущий этому персонажу, у меня есть кое-какие предположения. Образчик номер два: Бернард В. Чемберлен, он же Борис. – Она сухо хохотнула.

– Вы считаете, что один из них – отец Рамблы.

– Ни один из них пока не заявил об этом открыто, и моя сестра также отказывается проливать свет на этот вопрос, однако она много лет состоит в интимных отношениях с обоими. Причем в одно и то же время, что уже должно кое о чем вам говорить.

– Вам это известно потому, что…

– Я видела ее с ними. Видела, как они ее трогают. Моя сестра любит внимание. – Ее даже передернуло.

– Ри отказывается раскрывать личность отца ребенка.

– Еще один показатель моральной распущенности, – сказала Конни. – Разве знать личность своего отца не есть естественное право любого ребенка? И разве наличие отца в жизни ребенка не является залогом успешного развития последнего?

– Эти люди оказывают дурное влияние на вашу сестру, причем оба сразу, но Рамбла должна знать, кто из них ее отец?

– Конечно. Хотя бы для того, чтобы знать, чего ей остерегаться.

– Как вы познакомились с Меландрано и Чемберленом?

– Меня познакомила с ними сестра. Настояла, чтобы я их послушала. – Она раздраженно фыркнула. – Считают себя музыкантами. Играют в группе под названием – держитесь за кресло, иначе упадете – «Одинокий Стон». Да, если уж кто и стонет, когда они выходят на сцену, так это несчастные слушатели, чьи уши подвергаются пытке производимым ими шумом.

– То есть они не виртуозы.

– Боже упаси, – ответила Конни, прикрыв ладонями уши. – Вообще вся эта ситуация – я имею в виду среду, в которой вращается моя сестра, – отвратительна. Всю свою жизнь она принимала такие решения, результатом которых становилось ее отчуждение от норм материального и эмоционального существования приличных индивидов. И вот наконец эта цепь ошибок увенчалась одной, и самой мучительной – она произвела на свет дитя вне законного брака. Но я, как человек совестливый, просто не могу позволить, чтобы грехи матери в данном случае были отомщены на ребенке.

– Вы считаете, что она представляет для Рамблы опасность.

Может, она воспользуется моей подсказкой и хотя бы теперь начнет называть малышку по имени?

– Я не считаю, я знаю. Потому что, в отличие от вас, от адвокатов и судей – людей, вне всякого сомнения, разумных, и, как я надеюсь, действующих из лучших побуждений, – я имею возможность делать выводы по данному случаю, исходя из полной базы данных.

Ее нога толкнула портфель.

Я сказал:

– Вы ведь столько лет жили с сестрой в одном доме.

– Это обязательно? – не сдержалась Конни. – Перефразировать все, что я говорю? Мне казалось, что мы здесь заняты не психоанализом, а поиском истины.

– Что у вас в портфеле? – спросил я.

– Хроника жизни в одном доме с сестрой. Хотите краткое резюме?

– С удовольствием выслушаю.

– Мне было около восьми лет, когда родилась она. Скоро стало очевидно, что в интеллектуальном смысле ни мне, ни Коннору она не ровня.

– Не такая умная?