Читаем Убийство в опере полностью

Миссис Брэдли также удалось выяснить, что Джон Спратт и Хэм Рой были соперниками. Оба домогались руки Сьюзи. В разговоре с начальником полиции, своим знакомым, она подчеркнула отсутствие мотивов. Разумнее было бы заподозрить Роя, а не Спратта. Однако у Роя было неопровержимое алиби. Он дважды ездил к дому Сьюзи в тумане, а к гостинице автомобили в этот день не подъезжали. Хозяева бы обязательно услышали.

Преподобный Ноэль Уэллс привык считать себя если не трусом, то уж, конечно, не тем, кто станет рисковать, не подумав десять раз. Но в то же время совесть иногда вынуждала его совершать рыцарские подвиги против воли и часто вопреки здравому смыслу. Вот и сейчас он мучился, думая о делах миссис Брэдли с этим коварным Хелмом.

Самым любопытным было, что люди сразу узнавали в Хелме того самого Катлера, которого судили за убийство жены, но потом оправдали, и при этом почти ни у кого не возникало сомнений, что он на самом деле и есть убийца, но избежал виселицы по странной казуистике правосудия. Вот и преподобный Ноэль Уэллс был уверен, что Катлер убил жену ради страховки. Причем верил настолько твердо, как будто сам при этом присутствовал. И его, естественно, тревожило, что миссис Брэдли, к которой он относился с огромным почтением, сильно рискует, посещая этого человека и возбуждая в нем алчность.

Ее план был ему известен. Ввести Хелма в искушение, чтобы он попытался ее убить, а затем взять с поличным. Насчет его причастности к убийству Келмы Феррис у миссис Брэдли были большие сомнения. Но в данном случае это значения не имело.

Молодого викария не устраивали ее заверения, что она вполне способна за себя постоять, и он решил, что пора действовать.

Зайдя в гараж, он посвятил в свои планы Тома, а тот рассказал своему отцу, который привлек к этому делу полицейского Алфреда Рирдона, помолвленного с младшей сестрой Тома.

И вот спустя чуть больше недели после Рождества, когда в один серый, но не дождливый день — миссис Брэдли в это время, сидя у себя дома, читала задушевное письмо от Хелма, третье по счету, которое переслали из пансиона мисс Линкаллоу в школу, а оттуда уже ей домой, — трое молодых людей пешком направились к летнему домику Хелма, переделанному из железнодорожного вагона. Накануне двое суток бушевал жестокий шторм, и мрачные серые волны по-прежнему тяжело накатывали на серый песок и зловеще шипели.

Примерно в полумиле от летнего домика они разделились. Молодой викарий пошел прямо по мокрому песку, иногда сворачивая, чтобы обойти крупные камни. Одет он был соответственно образу придурковатого сына миссис Брэдли — серые фланелевые брюки, темно-малиновый пуловер, твидовый пиджак, темно-серое пальто. Молодой полицейский — он был сейчас не на службе — двигался по тротуару вдоль дороги, а Том, который захватил с собой древний мотоцикл, завел его и, проехав с большим шумом какое-то расстояние, заглушил двигатель примерно в пятидесяти метрах от летнего домика Хелма, постелил на тротуаре плащ и принялся чинить свое допотопное средство передвижения.

Наконец молодой викарий постучал в дверь Хелма. Долго не открывали, он подумал даже, что хозяина нет дома, но наконец прошаркали тапочки, и на пороге возник Хелм. Преподобный Уэллс на мгновение растерялся. Вот перед ним стоит человек, которому ничего не стоит убить ради денег, а он сам явился сюда. Да, его страхуют двое, но все равно есть риск — вдруг не успеют. А он недавно женился, живет благополучной счастливой жизнью. К чему эти идиотские побуждения спасать старую женщину-психоаналитика, которая в этом вовсе не нуждается? Причем ценой своей жизни.

— А, это вы, — произнес Хелм. — Заходите, мой дорогой. Заходите. Как ваша матушка?

Внутри царил полумрак. Все ставни в доме были закрыты. Инстинкт подсказывал Уэллсу, что надо бежать отсюда, пока не поздно. Но вопреки всему на него вдруг снизошло актерское вдохновение.

— Я как раз о ее делах и пришел с вами посоветоваться, — произнес он дрожащим голосом.

Первые утренние часы весеннего семестра не самое лучшее время для визита к директору, но миссис Брэдли надо было встретиться с ним как можно скорее, чтобы наконец сообщить имя убийцы Келмы Феррис.

Дело в том, что она только что получила от своего друга, молодого викария, письмо следующего содержания:

«Дорогая миссис Брэдли, к тому времени, когда вы получите это письмо, я скорее всего уже буду дома, со своей женой Дафни. Я, конечно, перешел границы дозволенного, за что нижайше прошу прощения. Но тревога относительно ваших визитов к этому отвратительному убийце не давала мне покоя. И я в конце концов решил взять быка за рога и спровоцировать его к нападению.