Читаем Убийство гвоздями полностью

Прежде всего судья Ди письменно доложил префекту подробности смерти госпожи Ляо Леньфан, а потом написал еще пару писем. Одно —старшему сыну старшины Хуна, служившему домоправителем в доме младшего брата судьи, в Тайюане. Старшина давно овдовел, и старший сын теперь был главой семьи. Он и должен был определить место похорон.

Второе письмо было адресовано старшей жене судьи, в дом ее матери, тоже в Тайюане. Судья начал с формальных вопросов о здоровье старой женщины, а потом известил жену о кончине Хуна. После обычных формальных фраз он добавил несколько душевных слов: «Когда уходит дорогой нам человек, мы теряем не только его, но и частицу себя».

Передан письма слуге для немедленной отправки, судья в одиночестве поужинал, погруженный в печальные мысли. Судье не хотелось думать ни об убийстве Лана, ни о деле госпожи Лу. Он чувствовал себя совершенно разбитым. Чтобы чем-то заняться, он попросил слугу принести ему папку с его проектом плана государственных займов, призванных помочь землепашцам в случае неурожая. Это был его любимый проект. Они с Хуном работали над ним много вечеров, стараясь отточить формулировки, которые удовлетворили бы Ведомство финансов. Хун считал, что фонды для займов можно накопить, экономя на непродуктивных затратах окружной администрации.

В самый разгар расчетов дверь кабинета отворилась и вошли его помощники. Отодвинув бумаги, судья предложил:

– Давайте еще раз обсудим с вами версии убийства Лана. Я по-прежнему убежден, что его отравила женщина. Но до сих пор только показания его молодого помощника указывают на то, что Лан хорошо знал эту женщину. Помните, помощник рассказал нам о женщине, посетившей Лана ночью, но сказал, что не смог определить по голосу, кто это.

Ма Жун и Чао Тай печально закивали.

– Нас тогда поразило, что они не произнесли обычных приветствий, это тоже говорит о том, что они хорошо знали друг друга, – заметил Чао Тай, – но ведь мы уже знали это, потому что Лан даже не старался скрыть свою наготу, когда она появилась в парильне.

– А вы не можете припомнить каких-нибудь еще подробностей их разговора, подслушанного юношей? – спросил судья.

– Да нет, ничего особенного, – пожал плечами Ма Жун. – Она, кажется, предъявляла к нему претензии, что он ее избегает, а Лан отвечал, что теперь это не важно, и добавил что-то вроде «котёнок».

Судья внезапно выпрямился.

– Котенок? – переспросил он, не веря своим ушам.

Он вдруг вспомнил вопрос маленькой дочери госпожи Лу. Она спросила судью, где тот котенок, о котором говорил гость ее матери! Это полностью меняет дело!

Судья быстро обратился к Ма Жуну:

– Быстро седлай коня и поезжай к Пань Фэну. Он звал госпожу Лу еще ребенком. Спроси у него, не было ли у нее какого-нибудь прозвища!

Ма Жун очень удивился, но задавать вопросы было не в его привычках, поэтому он тотчас же вышел.

Судья Ди больше ничего не сказал, он только попросил Тао Ганя приготовить свежий чай, а пока принялся обсуждать с Чао Таем проблему подчинения гражданского населения округа силам караульного войска.

Очень скоро вернулся Ма Жун.

– Так вот, – доложил он, – я застал старого Паня очень подавленным. Новость о непристойном поведении жены потрясла его больше. чем известие о ее смерти. Я спросил его о госпоже Лу, и он рассказал, что школьные подруги звали ее Котенком.

Судья стукнул кулаком по столу.

– Это именно то, что я и предполагал! —воскликнул он.

Трое помощников ушли, и в кабинет вошла госпожа Куо. Судья предложил ей сесть и выпить с ним чашку чая. Он почему-то чувствовал себя виноватым перед этой женщиной.

Когда она склонилась над столом, чтобы налить чай ему и себе, судья вновь почувствовал исходящий от все легкий аромат.

– Я пришла доложить, что госпожа Пань ничего не пьет, не ест, а только плачет. Она спросила меня, будет ли ей позволено хоть раз встретиться с мужем!

– Это против правил, – нахмурившись, ответил судья. – Кроме того, не думаю, что это пойдет на пользу им обоим.

– Эта женщина, – мягко произнесла госпожа Куо, – знает, что ее казнят, и смирилась со своей судьбой. Но она теперь поняла, что все таки любила своего мужа, и хочет попросить у него прощения, чтобы умереть с чувством хотя бы частичного искупления своей вины!

Судья немного подумал.

– Основная цель закона состоит в том, чтобы восстанавливать жизненный порядок и по возможности исправлять вред, причиняемый преступниками. Поскольку извинения госпожи Пань могут утешить ее мужа, ее просьба будет удовлетворена.

– Я также докладываю, – продолжила госпожа Куо, – что смазывала спину госпожи Лу различными мазями. Раны заживают, и все же…

Она запнулась. Судья одобряюще кивнул, иона продолжила:

– Мне кажется, ваша честь, что она физически не очень сильна и держится только за счет своей исключительной силы воли. Боюсь, что еще одной порки она просто не выдержит!

– Спасибо за совет, – ответил судья, – я учту это.