В конечном итоге, жизнь — предатель и игрушка изменчивой судьбы и ничего иного в ней не бывает, как каждую ночь окрашивать вечернюю зорю кровью невинных и наполнять вздохами ищущих правосудия каждое утро [занимающегося дня].

Для населения Балхской области настали такие горькие времена, что у небожителей [от жалости к нему] сгорело сердце. Старые и молодые с истерзанными сердцами, с глазами, проливающими слезы, посылали к небесам из печи своей груди пламя [горести]. Когда до высочайшего слуха [Убайдуллы хана], правосудного миродержца, дошло известие об этом поразительном случае и таком страшном событии, [как убийство балхского правителя Муким хана], то под влиянием братских чувств и личной привязанности государь пришел в волнение и беспокойство; пламя его мужественного гнева разгорелось в большой костер и фонтан его ярости начал [сильно] кипеть; воспламененный, он приказал /88б/ собираться к нему эмирам и министрам[143].

О ВЫСТУПЛЕНИИ ГОСУДАРЯ МИРА ПОХОДОМ НА ОБЛАСТЬ БАЛХА С ЦЕЛЬЮ МЕСТИ ПРОКЛЯТОМУ, ЗЛОСЧАСТНОМУ МАХМУДУ ЗА ПРОЛИТУЮ КРОВЬ СОБРАТА[144]

Позвав на собрание во дворец военачальников и именитых людей свиты, государь-завоеватель мира рассказал им ужасный случай с его [царственным] собратом и сказал: “если я с вашею помощью, мои доброжелатели, опростал свою грудь от злобы против моего несчастного мученика-брата, Мухаммед Муким султана, то теперь, в отмщение за него, сокрушивши до основания этого неблагодарного и проклятого Махмуда, я очищу от колючек и валежника мятежа этого наглого бунтовщика розовый цветник области “Купола ислама”, Балха. Непременно то, что я примусь за это как следует, соблюдая ваши права. И в воздаяние за вашу самоотверженность каждого из вас я высоко вознесу и осчастливлю [своими милостями]. Мудрый человек, приступая к исполнению [своего] желания, первым делом встает с /89а/ постели покоя”. Когда эмиры и военачальники услышали эти слова от неустрашимого государя, они все сразу поклонились ему в землю и сказали: “для осуществления желания государя мы не пощадим своей жизни и клянемся милостью божественной премудрости, что мечами и копьями разделаемся с этим вероломным врагом! Благоуханная мысль государя мира больше не будет волноваться, потому что у нас, рабов, лишь одна жизнь, да и что было бы, если бы мы даже располагали тысячью жизней? Мы все их бросили бы под копыта царского скакуна!”. — Когда государь услышал от эмиров и представителей войска эти выражения готовности умереть за него, он осчастливил всех их увеличением им икта' и жалования[145] и каждого обнадежил своими милостями и дарами.

/89б/ В месяце зилхиджжэ 1118 (6 марта — 3 апреля 1707 г.), когда царь. Востока [солнца] вышел из зимнего помещения, разбил свой новогодний шатер в зените чертога величия, уничтожил армию холода и месяц Фервердин[146] потерпел поражение; [когда] установилось равновесие погоды и соловьи залетали в ветвях деревьев, [когда] до ушей старого и молодого дошла весть, что:

когда ферраш-зефир расстелил разноцветные ковры по земле и добрый вестник послал ветры и то радостное известие: *мы гоним ее [тучу] на омертвевшую землю и затем оживляем последнюю[147], сообщили заинтересованному населению:

государь, пышностью подобный Феридуну и величием Кей-Хосрову, отдал приказ готовиться к походу на Балх. Приведя в движение свое победоносное знамя,