Читаем Убайдулла-наме полностью

Хвала аллаху! Сила ярости и зверские свойства этого тирана так свладели человеческими душами, что некоторые из его гнусных качеств ни в какой мере не получили удовлетворения. Сборщики податей и дворцовые служащие всякий раз, как шли к Джавшану по тому или другому делу, дрожали, как плакучие ивы, или содрогались подобно ртути и читали молитвы или привязывали на себя талисманы, предохраняющие от несчастья.

Этот еретик ввел [никем] не признанные новшества и насадил другие пути и обычаи. Этот заблудший дерзко входил в интимные комнаты государева гарема, куда никому и в голову не приходило /256а/ проникнуть, и никто не мог ему воспретить этого. Его высокомерие и надменность достигли такой степени, что эмиры и военные боялись одного сурового его вида, и ему пришла мысль отправить несколько именитых эмиров к государю-мученику, чтобы, следуя примеру Махмуд бия аталыка[407], сделаться ханом. Хотя этот лицемер с большими усилиями посадил на престол сейид Абулфайз султана, погубив [много] человеческих жизней, он все же не считался с ним и никого знать не хотел, кроме себя; власти Абулфайза он не придавал [никакого] веса и с его приказаниями не считался; себя он сделал верховным кушбегием, а своих недостойных детей и близких возвел на разные высокие посты. Он управлял с таким произволом из государева дворца, что казалось, будто перстень Соломона попал в руки сатаны. Жизнь [Абулфайз] султана /256б/ была очень стеснена и он нуждался в необходимых средствах для своего существования, так что государь оказывался ни в чем не вольным. Естественно, что у [Абулфайз] султана закралось в сердце против Джавшана неприязненное чувство, феникс [его] правления стал печальным от бесед с [тем] зловещим филином, а высоко взмывающийся сокол государства вышел из себя от общения с этой песьей мухой.

Однажды государь, тяжело вздохнув, открыл Ма'суму аталыку [свое недовольство Джавшаном] за заносчивость этого дьяволоподобного Аримара. Аталык, посадивший в садике сердца своего деревцо вражды к этому злобному развратителю, только и ждал [этого] момента. Он понял, к чему говорил ему это государь и, сказавши: “слушаю и повинуюсь!”, поведал эту тайну своим друзьям; они, ахнувши, сказали:

Стихи:

Разумеется, эмиры оказались единодушны в необходимости схватить этого неблагодарного негодяя. Потребовавши его из его дома, который был ему могилой, в помещение аталыка, они схватили его в наказание за его поступки вместе с его братом Салахом. Привязав к шее руки этого могучего человека, эмиры первым делом, для примера, отправили его в тюрьму. Подвергши там многим пыткам этого безбожного Немврода в целях нахождения [взятой им] личной государевой казны, его [потом] вместе с братьями, Салахом и Ибрагимом, подобно баллистам, повесили за шею согласно коранского изречения: *отплатой за зло пусть будет соразмерное ему зло[408], отправивши его в геенну огненную со всеми ее бедствиями, каковое обиталище он сам себе избрал.

Кто делает то, чего он не находит? — Иди [всегда] вослед тому, что держишь в своем уме!

Известно, что в конце концов жестокость и несправедливость тиража над угнетенным им приводит [насильника] к божескому наказанию, и заключительным аккордам его угнетения являются муки и кары в том мире. Возмездием за неблагодарность служит *жестокая мука[409], согласло арабскому выражению: разве не удалил всемилостивый от неблагодарного благо?