Читаем Убайдулла-наме полностью

Когда бессовестные эмиры и мятежные жестокие войска, сообразно коранскому стиху: *тех, которые убиты на пути аллаха, не считайте мертвыми[389], беспричинно убили государя, тень аллаха, сделав его мучеником, и достигли своей нечестивой цели, — у них исчез из мысли дьявольский страх [перед убитым ханом] и они начали по-своему наводить порядок и чинить расправу. Сорок человек из этих негодяев, надвинув до бровей чалмы с ядоносным жалом, стали посещать царскую аудиенц-залу. Мир Хусейн джуги, по происхождению своему принадлежавший к аймакам, прозывался “преестественным плутом”; этот лжец обманом выдал себя за потомка пророка и, считая себя за главу [народности] джуги, претендовал на самую первую роль [в государстве]. Этот бессовестный, похваляясь своим гнусным деянием и мерзким поступком, [как убийство государя], требовал за это поощрения, всячески добиваясь, чтобы его сделали шейхулисламом или накибом. [Вообще] каждый из этих еретиков, как ворон или коршун, [алчно] искал [себе добычу]; /247б/ [все они], как маленькие зверьки с серебристыми хвостиками, виляли своими хвостами; подобно дрофам распускали свои подолы и, похваляясь: “мы это сделали, мы то устроили!”, требовали себе награды. Терраса аудиенц-залы [хана], привыкшая к мелодическим голосам соловьев, теперь огласилась каркающим вороньем.

Презренный Джавшан, который был источником всего происшедшего, получил должность верховного кушбеги и важное отправление дел инака. Перстень Соломонов попал [таким образом] в руки сатаны. Своих детей и родственников, наделенных дьявольскими свойствами, он сделал исполняющими разные обязанности при государевом дворце.

Кабули, хищный тигр, пожирающий собак, Табарои захватил /248а/ должность великого михтара. Абдулла кушбеги, этото фальшивый человек, видя такие странные дела, взволновался и считал, что лучше умереть, чем жить; он раскаиваясь [теперь] в своем недостойном поступке и в своих неблаговидных действиях, погрузился в пучину ошеломленности; его руки и ноги дрожали и он говорил: “Что сделала судьба! Какой обман совершило небо! Прежде чем поразил безжалостный кинжал Убайдуллу хана, я готов был подставить свою грудь тысяче кинжальных ударов, лишь бы он стал невредимым. Увы, я не знал этого! У меня в сердце [теперь] одна мысль, почему я не был убит у его ног! Куда я денусь [сейчас] с таким бесчестьем? На что нужна мне [теперь] жизнь?” — Мир кушбеги думал, что после Убайдуллы хана Абулфайз султан даст ему большое продвижение по служебной лестнице; когда же он узнал о возвышении Джавшана, то понял, что близок момент, когда он отправится вослед Убайдуллы хана; при этой мысли он погрузился в глубокое раскаяние.