Луг надежд обитателей Мавераннахра стал цветущим и орошенным от сочащихся капель облаков его милостей. От обилия всенародных даров многощедрого государя пролился столь великий дождь благодеяний на головы благочестивых людей и законоведов, что вновь расцвел цветник пророческого шариата. Его чертог стал убежищем [всех] людей; порог [его врат] сделался приютом земнородных; в щедрости и в великодушии он совершил путь единственных [в своем роде]; в отношении же дождя даров он превзошел [б. похитил дорогу] [всех] как бывших до него, так и последующих [государей]. Из-за страха его расправы волк стал глядеть на дикую козу глазами милосердия; от его необычайно внушительного вида [хищный] сокол и [кроткая] куропатка поселились [вместе] на станции сострадания. Эти качества милостивого, как Хатем[44], и справедливого, как Нуширван[45], государя [пишущий это] воспел в таких выражениях: /16а/

В силу того, что

он всегда устраивал пиры и веселье, раздавал эмирам, ученым и военным золото без учета мустафи[46] и мушрифа[47]. Почерком насх он написал рассказы о Хатем — (Тайе) и о семействе бармакидов[48].

Никто из паломников не остался без доли от стола его милостей, нищенствующий шейх никогда не слышал в его словах, рассыпающих жемчуг, отрицательных выражений.

Все духовенство, весь простой и знатный люд из оседлого и кочевого населения до пограничных пунктов [государства] облеклись в жалованное им платье.

О ПРОЯВЛЕНИИ САМОВЛАСТИЯ АСАДУЛЛЫ СУЛТАНА, О ПРИТЯЗАНИИ ЕГО НА НАСЛЕДСТВЕННЫЙ ПРЕСТОЛ, О ПЕРВЫХ ШАГАХ ПО РАСПРЕДЕЛЕНИЮ ТАКОГО НАСЛЕДСТВА И О ЗАМЕНЕ ДЛЯ ТОГО НЕОПЫТНОГО ЦАРЕВИЧА, ПО ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЮ ЦАРЯ — МЗДОВОЗДАТЕЛЯ И ПО ВОЛЕ СУДЬБЫ, /16б/ ЗОЛОТОГО ПРЕСТОЛА КРОВАВЫМ ТРОНОМ

Сущность этого повествования такова. Когда государь мира по коранскому выражению: *делает аллах, то, что пожелает, и устанавливает то, что захочет[49] ступил на небовидный трон, его брат, Асадулла султан, алчно стремясь к обладанию государством и казною, заявил: “мы два цветка с одного луга, две жемчужины из одной раковины; согласно же шариата, брат должен разделить [со мною] государство, казну и все наследство, оставшееся после покойного [государя Субханкули хана], и поручить мне управление [областью] Балха. [Я же] до тех пор, пока буду жив, не выйду из повиновения и подчинения брату. Если же этого не осуществится, то он будет узурпатором моего права”.

Государь мира услышал точное известие об этом неправильном замысле и, несмотря на то, что его брат был под арестом, обеспокоился в отношении такого рода его слов. Приставанье его брата увеличило его страх и опасение. Судьбе же было угодно так поступить потому, что в отношении пресечения родственных уз у нее есть свой старый обычай. И закон аллаха приводится в исполнение, ибо, когда щедрый податель благ [провозглашает]: *подлинно мы дали ему могущество на земле[50], он желает [этим] возвысить знамена государства обладателя могущества до апогея царского достоинства и четвертую часть населенной земли сделать ристалищем его коней и чтобы любую голову, исполненную страсти к самовластию, он снял [с плеч] мечом смерти.

Монарх мира, потребовав к себе в покой Бек Мухаммед бия дадху и Тарамтай хаджи калмыка, сказал [им]: “вы читали книгу “Равзат ас-Сафа”[51] и играли в шахматы?”. Когда два эмира услышали эти полные намека слова, слетевшие с языка государя, они, в отношении ясности их значения, преклонили колени. Государь в разъяснение сего сказал: “Слышали ли вы из истории, чтобы в одном городе было два царя и чтобы: два короля стояли на шахматной доске вместе?[52]