Читаем У всего есть цена полностью

Поговорить со мной? Спокойно? Не трахнуть меня во всех мыслимых и немыслимых? Странно.

― Гипнотический сон? Как я должна это понимать?

Я не успеваю и глазом моргнуть, как он хватает меня за руку, разжимая мой кулак. Пытаюсь оказывать сопротивление, но он фиксирует мой локоть так, что я не в силах пошевелить рукой.

― Это не тот разговор. Ты не оправдываешь моих ожиданий.

Он скользит пальцем по очертаниям шрама. Два круга, один внутри другого, ― клеймо куртизанки с удаленной маткой. Той, кого без задней мысли можно трахать, не предохраняясь. Той, которая безвольна. Это фактически билет в один конец для непокорных шлюх, которые желают умереть. Я попросту окажусь по уши в сперме, если вернусь обратно. А вполне вероятно, что именно это и грозит мне, как только я наскучу Богам в качестве смертного питомца.

Пошло все нах*й, я не вернусь туда. Лучше уж захлебнуться спермой.

― Ты нервничаешь… почему? ― интересуется Кэл.

Перемещаюсь, отодвигаясь от него настолько, насколько это возможно в моем положении.

― Я ненавижу, когда меня лапают.

Любопытный мерзавец.

Он тяжело вздыхает и опускает глаза вниз.

― Ты многое перенесла за свою жизнь, ― Кэл смотрит на меня, и в выражении его лица прослеживается сочувствие. ― Мне не доводилось видеть столько шрамов на чьем-либо теле. Такого нет ни у кого из нас… ни у кого из живущих.

Он открывает рот, чтобы сказать еще что-то, но тут же закрывает и просто мотает головой.

― Выкладывай уже, ― рычу я.

Они рассматривали мое тело… Они, бл*ть, видели все.

― Твой шрам… твой другой шрам?

Я отдергиваю руку.

― Вы не имели права, ― шиплю я.

Хочу ударить кого-нибудь. Чем-нибудь. Это уже ни в какие ворота…

Прежде чем сделать следующий вдох, я вскакиваю с постели и хватаю подсвечник. Он прекрасен и, возможно, очень ценен, но я хочу швырнуть его. Планирую запустить его в башку Кэла, хладнокровно вырубить, ради любопытства оценить содержимое штанов, а затем взять этот причудливый чертов стул и вдарить им еще раз хорошенько…

Ух, как я умудрилась так разойтись всего за мгновение?

Я смотрю на черный, блестящий подсвечник. На нем имеются свисающие хрустальные украшения, которые игриво переливаются. Я провожу своей рукой по основанию, слегка постанывая.

Так. Офигеть. Просто превосходно.

Подсвечник звенит, и от этого звука по моему телу пробегают мурашки. Это пробуждает во мне желание к совокуплению. С этим парнем, с Богом, бл*ть, Ночи. Прямо в этой еб*ной комнате. О-о-о, да.

― Возьми меня. Возьми меня полностью, ― стону я.

Это порыв отчаяния? Совсем нет. Я чувствую себя гребаной королевой, которая дарует ему доступ к своей вагине.

Бог мой, Кэл улыбается в ответ. Но я знаю гораздо более приятные вещи, на которые сгодится этот рот. Его губы обязаны познакомиться с моими половыми. Уверена, они отлично поладят.

Я позволяю своей вагине взять инициативу в свои руки. Кэл проводит рукой по своим волосам, одаривая меня плутовской улыбкой, которая нарисовалась на губах, которым предречена встреча с моим похотливым холмиком. Подмигивание. Заигрывание. Притяжение.

С ума сойти… да он ― ходячий секс. Я совсем не против, чтобы он воткнул свою палку в мою…

Дверь распахивается, и в комнату осторожно входят Сумерки, День и Рассвет, словно они на выполнении какой-то сверхсекретной миссии.

― Уже забрался ей в голову, Кэл? Ты же знаешь, что это моя привилегия, ― произносит Рассвет нараспев.

Моя голова ― это его привилегия? Она не принадлежит ни одному из этих ублюдков. Но я не против, чтобы голова Кэла задержалась у меня между ног, где ей и место, до тех пор, пока моя вагина не замурлычет, словно довольная сытая киска.

― Черт, неужели так трудно держать себя в руках, ― осуждающе рычит День.

Я вдыхаю, ощущая нехилую дозу тестостерона, витающую в воздухе, которая тут же делает меня влажной.

Ночь сует руки в карманы своих черных кожаных брюк, тяжело вздыхая и продолжая смотреть на меня с блеском в глазах, который заставляет меня хотеть, чтобы он хорошенько отодрал меня во всех возможных позах.

Кэл пожимает плечами.

― Я был вынужден так поступить, так как она собиралась огреть меня подсвечником.

Подсвечником? Оу, да, тем, что у меня в руке. Я возвращаю его обратно на прикроватный столик, проведя еще пару раз рукой по основанию, потому что, мать вашу, ничего не могу с собой поделать. Хрустальные свисающие хреновины предательски звенят. Упс. Он, вероятно, стоит больше, чем мне суждено заработать за всю жизнь даже с моей вагиной премиум-класса. Почему я снова начинаю выходить из себя?

Рассвет внушает мне больше всего доверия.

― Что значит «забрался в голову»? ― спрашиваю я у него своим самым соблазнительным голосом, надеясь, что он вызовет у Кэла желание слиться со мной воедино. Я подмигиваю ему, желая уколоть еще сильнее.

Рассвет ухмыляется.

― Кэл в состоянии контролировать твои эмоции. Он может манипулировать твоим сознанием.

Ночь вздыхает и виновато улыбается.