Читаем У камина полностью

Я ощутила некий наклон в его разуме и свете, пока Ревик думал над этим, боролся с тягой в своём свете и, возможно, в моем. Я ощутила, как в нём поднимается дрожь паранойи. Всё это напоминало мне ситуацию, когда сидишь с друзьями в баре слишком долго и уже забываешь, что пьян.

Ревик повернулся, посмотрев на меня.

«Я почувствовал, о чем ты думала ранее, — послал он нерешительно. — Ты думаешь, что я не честен с тобой. Ты не доверяешь мне, Элли».

Я крепче стиснула его лодыжку.

«Я доверяю тебе, — сказала я ему, опять используя свой разум. — Я доверяю тебе как никому другому, Ревик. Я думала вообще не об этом…»

«Не в отношении моих чувств, — перебил он. — Ты не доверяешь тому, что я чувствую. Ты не веришь до конца в то, что я тебе сказал, — боль мягко вплеталась в его мысли. — Теперь мы женаты, Элли. Мы женаты».

Я влила тепло в его свет, одобрение, и увидела, как Ревик прикрыл глаза.

Я понимала, что он отнюдь не убедился.

Более того, я не до конца понимала, что его беспокоит. Я также не понимала, какие из моих мыслей ранее встревожили его. Все ещё всматриваясь в его лицо, я постаралась обдумать его слова и подвинулась по ковру ближе.

«Я доверяю тебе, — послала я. — Я верю всему, что ты мне сказал, Ревик, — я помедлила, все ещё стараясь обдумать его слова, думать вопреки тяге его света. — Но ты должен отпустить себя, Ревик. В какой-то момент мы оба должны отпустить себя, верно? Даже в этом?»

Он открыл глаза, посмотрев на меня.

В этот раз хрустальные радужки смотрели пронизывающе.

Он все ещё ничего не говорил.

На протяжении долгого момента мы лишь молча смотрели друг на друга.

В итоге я рассмеялась, закатив глаза.

— Это слишком молчаливо даже для тебя, муж, — сказала я.

Ревик вздрогнул. Затем из него выплеснулся жар, и он тут же выпрямил руки.

Вновь двигаясь с этой своей кошачьей грацией, он плавно опустился на меня всем телом, вынуждая лечь на спину. Его поджарое туловище скользило поверх меня как река. Это случилось быстро, как и большинство его физических действий, даже когда они были пугающе молчаливыми.

Я моргнула, а в следующее мгновение уже лежала под ним.

Ревик нависал надо мной, напрягая мускулистые руки.

— Ты назвала меня мужем, — его голос звучал мягко.

Я улыбнулась, всматриваясь в его прозрачные глаза.

— Ну, ты же приходишься мне мужем?

— Да.

— Мне не стоит называть тебя так?

Я слышала в моем голосе дразнящие нотки, и в голосе Ревика тоже. Я чувствовала, что он хочет поиграть, развеять своё беспокойство, а может, заодно развеять мою тревогу. Я чувствовала, как в нём усиливается та ожесточённая тяга к сексу, да и во мне она усиливалась от того, как он на меня смотрел.

— Мне стоит называть тебя как-то иначе? — я импульсивно вцепилась в него, стиснув его волосы. Другая моя рука изучала его грудь, задерживаясь, чтобы помассировать поджарые мышцы, затем притянуть его руку. Я смотрела, как Ревик прикрывает глаза, а выражение его лица напрягается.

— Я могла бы называть тебя одним из множества твоих шпионских псевдонимов, — предложила я. — Или мы можем придумать новый, специально для меня. Чтобы ты не путался, кто ты такой, когда приходишь домой… или кто я такая.

— Я не буду путаться, — заверил меня Ревик.

Я улыбнулась, чувствуя, как мой свет искрит вокруг него, реагируя на взгляд его глаз.

— Уверен? — переспросила я. — Ты не будешь думать «Вчера я был русским шпионом. А сегодня в моей постели американская цыпочка. Что происходит?»

— Нет.

— Может, нам все равно стоит придумать тебе новое кодовое имя.

— Как насчёт «муж»? — предложил Ревик, слегка улыбаясь.

— Не слишком банально?

— Нет.

— Уверен?

Он опустил свой вес, прижимаясь твёрдым членом к моему голому бедру.

— Уверен, — ответил он, всматриваясь в мои глаза.

Моё лицо и подбородок напряглись прямо перед тем, как я посмотрела вниз, окидывая взглядом его тело, может, чтобы не смотреть ему в глаза, когда он вот так смотрел на меня. Я начала массировать его грудь, время от времени поднимая взгляд, чтобы увидеть, как отреагировали его глаза.

— Мне не стоило дразнить тебя? — в этот раз мой голос невольно прозвучал серьёзно. — По поводу разговорчивости? По поводу того, что ты много говорил после того, как кончил в первый раз? Потому что я не говорила тебе остановиться. Мне это понравилось. Очень понравилось.

— Правда?

— Да, — я подняла взгляд, слыша улыбку в его голосе. Но не улыбнулась в ответ. — После этого ты сделался очень тихим. Это моя вина?

Поначалу Ревик ничего не говорил.