Говоря так, Пулюжу Цзянь несколько лукавил, ведь те, кого он обошел вниманием, все же были людьми незаурядными, и в цзянху их нередко знали. Однако Пулюжу Цзянь вращался среди лучших из лучших мастеров боевых искусств Северной Чжоу, вот и вышло, что в его устах люди достойные и почитаемые на своей земле вдруг сделались незначительными и не имеющими никакого политического веса. Впрочем, закон цзянху гласит: кто сильнее, тот и прав, и каждая рыбешка крупна лишь в своем пруду.

Несмотря на то, что люди, на кого указывал Пулюжу Цзянь, перед глазами Шэнь Цяо совершенно расплывались, он постарался запомнить каждого до мельчайшей черты, полагаясь на то, как они одеты, сложены или на манеру держаться.

Пока они беседовали друг с другом, в зал вдруг вошли еще двое, и Шэнь Цяо эти господа показались смутно знакомыми. Обменявшись с хозяином любезностями, новоприбывшие огляделись и заметили Шэнь Цяо.

Первым вошел Се Сян и, завидев знакомое лицо, несколько опешил, но скоро пришел в себя и ограничился кивком в качестве приветствия. За ним следовал Чжань Цзыцянь, и как раз он с охотой подошел к Шэнь Цяо, дабы радостно воскликнуть:

– Господин Шэнь, и вы здесь!

– Брат Чжань, какая встреча! – улыбнулся Шэнь Цяо.

– Это точно!

Еще с первого дня мимолетного знакомства Шэнь Цяо пришелся Чжань Цзыцяню по нраву, и теперь он подумывал сесть рядом с ним, дабы вступить в дружескую беседу. К несчастью, его нагнал Се Сян и не преминул напомнить:

– Шисюн, хозяин уже подготовил нам места. Самовольно пересесть будет неучтиво.

Делать нечего, пришлось согласиться, но, прежде чем уйти, Чжань Цзыцянь ненадолго задержался и торопливо сказал:

– Какая же удача повстречаться с вами, господин Шэнь! Мне бы хотелось кое-что обсудить. Если не затруднит, прошу задержаться после пира.

Его просьба показалась Шэнь Цяо немного странной, ведь ничто не связывало его с академией Великой Реки, а Чжань Цзыцянь, в свою очередь, не знал, кто он на самом деле. Они встретились случайно, будто ряски на воде, и Шэнь Цяо не мог даже предположить, для чего понадобился этому конфуцианцу. Однако он согласно кивнул:

– Хорошо.

Когда Се Сян и Чжань Цзыцянь ушли, Пулюжу Цзянь заметил:

– В Южной Чэнь академия Великой Реки вознеслась небывало, отчего ее адепты стали очень надменны. И одного взгляда на Се Сяна достаточно, чтобы понять, как высоко он себя ценит. Насколько мне известно, сейчас Чжоу хочет заключить союз с Чэнь, дабы вместе напасть на государство Ци. И гадать не нужно: эта парочка конфуцианцев прибыла сюда, сопровождая посланца Чэнь. Впрочем, здесь уже не Чэнь, а Северная Чжоу, а они не у себя дома, а в гостях, стало быть, распоряжаться другими не могут. Тебе не стоит так церемониться с ними.

Шэнь Цяо на это вежливо посмеялся.

– Вы правы, Се Сян и в самом деле гордец, но Чжань Цзыцянь – чрезвычайно приятный юноша.

Шэнь Цяо еще помнил: когда Се Сян выступил против него на оживленной улице, он всячески старался уменьшить замах, дабы не пострадали невинные люди. Пусть сей юноша непомерно горд, однако вовсе не зол, стало быть, его надменность можно и потерпеть.

Вот так, беседуя друг с другом, Шэнь Цяо и Пулюжу Цзянь дождались начала пира.

<p>Глава 14</p><p>На пиру</p>

И вот толпа гостей понемногу разошлась, расселась, и теперь в зале яблоку было негде упасть. На торжество собралась как будто вся Поднебесная: императорская родня, всевозможные сановники и приближенные ко двору вельможи, а также мастера боевых искусств самых разных школ и религиозных учений. Подобное зрелище редко увидишь, и причина тому – особое положение братьев. Они разительно отличались друг от друга: один был книжником, другой – даосом, учеником уважаемой школы.

Нравы в те времена царили весьма свободные: мужчины и женщины пировали в одной зале, пусть каждого и усадили за отдельный столик. Перегородкой между ними служила лишь невысокая ширма, да и та больше украшала, чем скрывала что-либо от посторонних глаз.

По большей части о гостях хлопотала супруга Су Вэя, а госпожа Цинь, ради которой все собрались, царственно восседала на почетном месте, во главе вереницы столиков. По обе руки от нее разместились два сына – Су Вэй и Су Цяо. Всюду мелькали расторопные служанки, подавая гостям изысканные кушанья и вино. Гости оживленно гудели, не забывая угощаться. Словом, все были чрезвычайно довольны и прекрасно проводили время.