Читаем Тысячелетний сокол полностью

Хихикнув, Аллана подбежала к соседнему окну. Лея поднялась и пошла в направлении своего супруга, который разговаривал с тремя детьми Сикса Труви от первого брака. Как и многие постоянные обитатели Осеона-7, они прибегали к помощи хирургических процедур и других омолаживающих техник, чтобы сохранять привлекательную внешность. Лея остановилась на полпути, залюбовавшись диковинной скульптурой в форме двойной спирали.

— Она с Алдераана?

— Ее сделали там, — подтвердил Дун, старший из трех детей, загорелый, высокий и подтянутый. — Но затем скульптура много лет стояла в президентском люксе в гостинице «Манараи» на Корусканте. Нам повезло заполучить ее на недавнем аукционе.

Повернувшись, Лея стала осматривать другие скульптуры:

— Они все подлинные?

— Если бы… Мы, безусловно, стремимся сделать «Гранд-Осеон» предельно аутентичным. К несчастью, почти все предметы искусства с Корусканта республиканской эпохи осели в руках коллекционеров. Но наши репродукции — музейного качества.

Неспешным прогулочным шагом они подошли к Хану, который сидел в кресле рядом с дочерью и младшим сыном Сикса. Дроид накрыл для них небольшой фуршет из закусок и напитков.

— О чем же вы хотели поговорить с моим отцом, капитан Соло? — спросил Дун.

Хан отставил бокал:

— О «Тысячелетнем соколе».

Дочь Труви усмехнулась:

— Самый знаменитый корабль Галактики. Или скандально известный?

— Немного и так и сяк, — кивнула Лея.

Дун весело покачал головой:

— Наш отец так гордился тем, что когда-то владел «Соколом». — Он повернулся к Хану. — Он следил за вашими подвигами так, будто ощущал себя чуточку причастным. У нас есть несколько снимков, где наш папа запечатлен вместе с «Соколом» — если вам интересно…

— Да! — воскликнула Аллана и подскочила к ним.

Они сдвинули кресла, сев лицом к небольшому голопроектору. Дун пультом включил устройство и ввел нужные настройки в меню. И перед ними возник «Сокол» — трехмерное изображение в метр шириной, — и он был точно такой, каким увидел его Хан в тот день, когда корабль впервые показал ему Лэндо.

— Вот папа в кабине пилота, — прокомментировал Дун.

Хан наклонился вперед, и по лицу его расползлась широкая улыбка.

— Только посмотрите: всего одна пара кресел. — Он прищурился. — Приборная панель была такой простенькой… А навикомпьютер «Рубикон» — тот же самый.

— Над иллюминатором не висят игральные кости, — вставила Лея.

Хан скорчил гримасу.

— А вот еще снимок: папа что-то чинит или…

— Тормозной двигатель левого борта, — подсказал Хан. — Уж и не сосчитать, сколько раз я с ним возился.

— Здесь он внутри корабля…

— Кают-компания, — сказал Хан. — И стол для дежарика на месте! Ваш отец, должно быть, снял его позднее, потому что столика не было, когда корабль достался Лэндо. Я поставил новый, чтобы уважить моего напарника — Чубакку.

— Прославленного вуки, — протянул Дун.

Хан уставился в пол и кивнул.

Молчание нарушила Лея:

— Лэндо упоминал, что выиграл корабль у вашего отца на Беспине, в турнире по сабакку.

— Верно, — ответил младший брат Дуна.

Соло поднял взгляд:

— Он объяснил, почему вдруг поставил «Сокола» на кон?

Наследники Сикса Труви расхохотались.

— О да, еще как объяснил, — вымолвил наконец Дун. — Это весьма занимательная история — если, конечно, у вас есть время.

Хан откинулся в кресле:

— Этого добра у нас навалом.

Сикс Труви был заядлым, до мозга костей игроком — из уважения к памяти отца, как он часто уверял. Он научился делать ставки в раннем детстве и еще до своего восемнадцатилетия покинул благополучный Корулаг, чтобы стать профессиональным игроком. В отличие от отца, который играл только на свуповом тотализаторе, Сикс, достигнув зрелого возраста, делал ставки везде, где их принимали: гонки на карах, матчи по шин-бре, партии в ларо, пазаак, «точку пять» и сабакк. Он играл в рулетку и кости, ставил на погоду, демографическую кривую и колебание цен на сальциевые бобы. Огромные богатства попадали ему в руки и тут же утекали сквозь пальцы. Кредиты у Труви не задерживались: он тут же спускал их на вино, женщин, роскошные гостиничные номера, костюмы из мерцающего шелка и хромированной кожи. Нередко он тратил больше, чем выигрывал, и тогда за ним тянулся шлейф из неоплаченных долгов, обманутых друзей и брошенных женщин.