Шанна искренне надеялась на обратное, но все же избегала смотреть на тетю Марселло.

Наконец пьеса закончилась, занавес опустился, и все разразились бурными аплодисментами. Зажегся свет, и публика стала медленно выходить из зала.

Пене попрощалась и села в свой лимузин. Вскоре после ее отъезда Карло подогнал ко входу и их собственную машину.

В темноте салона Марселло снова взял жену за руку, переплетя свои пальцы с ее.

Шанна безуспешно пыталась высвободиться. Оставив эту затею, она вопросительно взглянула на мужа.

Что он задумал?

Сейчас рядом не было зрителей, перед которыми нужно было бы демонстрировать любовь и уважение друг к другу.

Однако даже дома Марселло не выпускал ее руку. В конце концов, он перекинул жену через плечо и пошел с ней вверх по лестнице.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

– Несу тебя в постель.

– Я сама могу идти.

– Не смеши меня! – рассмеялся мужчина.

– Ты хоть знаешь, что я могу больно ударить тебя?

– Не пытайся, дорогая. Ты испортишь веселье. Обещаю, тогда тебе не понравится расплата.

– Веселье? Думаешь, весело висеть на плече, как мешок с картошкой?

Но Марселло опустил Шанну на землю только в спальне.

Не говоря ни слова, он крепко прижал ее к себе и поцеловал… сначала нежно, наслаждаясь мягкостью ее влажных губ, а потом все более жадно.

Шанна потеряла голову. Она перестала даже думать и едва заметила, что Марселло расстегнул молнию на ее платье и оно упало на пол. За платьем последовал лифчик и трусики. Шанна простонала, когда Марселло склонился к ее груди и взял в рот сосок, слегка прикусив его.

Его рука скользнула по ее животу.

– Раздень меня, – шепнул он хрипло.

Шанна повиновалась, и они, обнаженные, опустились на кровать.

Марселло покрывал ее тело поцелуями, доводя до вершин наслаждения руками, губами, языком, пока Шанна не закричала, умоляя его взять ее, стать с ней единым целым.

Только тогда он слился с ней, снова и снова вознося к небесам. Они предавались страсти еще очень долго, доставляя друг другу неземное блаженство.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Два дня спустя Рамон впал в кому, из которой уже не вышел. Его похороны собрали всю семью, а на поминки пригласили только близких друзей.

Это стало трагическим событием для всех, а особенно для Пене, которая отказалась от выходов в свет на неопределенное время.

По завещанию Рамона его состояние было поделено между Пене, Марселло, Сандро… и Ники.

Марселло и Шанна получили право распоряжаться наследством дочери, а Ники стала богатой маленькой девочкой.

Во время траурной недели Марселло уходил рано, а возвращался, когда Ники уже спала. Однако он часто звонил дочке.

Шанна, как могла, занимала свои дни. Она купалась и играла с Ники, читала и пыталась, хоть и без особого успеха, развлечь Пене.

– Оставь ее, – посоветовал Марселло однажды вечером, когда Шанна поделилась с ним своим беспокойством. – Пене должна пережить смерть Рамона сама и тогда, когда придет время.

– А ты, Марселло? Как ты?

– Беспокоишься обо мне, дорогая?

– Наверное. Чуть-чуть.

Марселло снял пиджак, галстук, скинул ботинки и, притянув жену к себе, поцеловал ее в губы.

– Пойдем со мной в душ.

– Это может быть опасно.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского, – улыбнулся мужчина.

– Но в душе?..

Одним движением Марселло снял с Шанны топ. Потом лифчик.

– С каких пор это стало проблемой? – игриво подмигнул он.

Мужчина расстегнул молнию на ее джинсах и стащил их.

Как приятно было чувствовать прикосновение его сильных рук! Шанна позволила увести себя в ванную и скоро растаяла от его ласк.

Струи воды стекали по их обнаженным телам, слившимся, чтобы утолить чувственный голод. Никогда еще, даже в прошлом, наслаждение не было столь сильным.

А после они стояли под душем, и Марселло шепнул что-то по-испански и поцеловал Шанну в губы так нежно, что на глаза навернулись непрошеные слезы.

Мужчина взял мыло и заботливо намылил ее тело. Шанна проделала с мужем то же самое. Они вместе вымылись, облачились в халаты и вышли в спальню.

Мобильник Шанны запищал, оповещая, что пришло текстовое сообщение.

– Что-то срочное? – поинтересовался Марселло, сняв халат и залезая под одеяло.

– Это от Джона. Спрашивает, когда ему ждать моего возвращения.

– Ты не вернешься в Перт, – отрезал муж.

– Марселло… моя работа, моя жизнь… там.

– Все изменилось в тот момент, когда я узнал о Ники.

О, боже!

– Ты не понимаешь, – запротестовала Шанна.

– Так объясни мне, – попросил Марселло. – Как ты можешь таять в моих объятиях ночь за ночью… и все же хочешь уехать?

Шанна растерялась. Она не знала, что сказать. Ей стыдно было признаться, что Марселло заставил ее жаждать его так же, как цветок в пустыне жаждет воды, чтобы выжить.

Без Марселло она не жила, а просто существовала.

– Ты попросил меня остаться ради Рамона, и я осталась.

Скажи же, мысленно взмолилась она. Скажи, я нужна тебе. Скажи, что я хоть что-нибудь для тебя значу?

– Ты никуда не поедешь.

Его холодность поражала. Шанна потуже затянула пояс халата и пошла к двери.

– Я буду спать в другой комнате.