Читаем Тыл — фронту полностью

«Главной проблемой жизни эвакуированных была проблема питания. Мы жили при карточной системе. На белую булку могли рассчитывать только больные. Я помню, как в случавшиеся редкие командировки в Москву привозил белые батончики, как лакомство детям.

Основной продукт, который мы добывали сами, была картошка. Ее сажали все. Наши конструкторские огороды располагались далеко за кислородным заводом — сейчас там раскинулись жилые корпуса Северо-Запада, а раньше там был плодороднейший чернозем, с которого мы собирали богатый урожай. Картошку привозили домой на «Лайбе» — это списанный танк Т-34, с которого была снята башня и над корпусом возвышалась обширная стальная платформа, на которую грузилась гора мешков с картошкой, на них усаживалась трудовая армия конструкторов с женами, лопатами и пр. «Лайба» неслась по улицам Заречья. Мы опасались, как бы не оборвать провода, натянутые над улицей. Дома картошку засыпали в квартирах под кроватями или в закрома в коридорах и прихожих».

А вот записи из дневников отца:

«14.12.43 г. Челябинск. Кировский завод. 20.00.

Сижу на четвертом этаже заводоуправления ЧТЗ. Ежедневно мы работаем до половины двенадцатого ночи. В полночь после сытного ужина идем домой. Дома сейчас лежит больная дочь Галя. Бедняжка исхудала и побледнела. Я боюсь, что она заболеет туберкулезом. Жена Наташа тоже похудела и сильно постарела. Да и я потерял свою прежнюю неутомимость. Частенько после обеда засыпаю за рабочим столом».

В тяжелых трудовых буднях отец и его сотрудники оставались людьми, которым ничего человеческое не чуждо. Они были молодыми мужчинами в возрасте от 30 до 40 лет, и никакие обстоятельства не могли убить в них любовь к жизни.

Из дневников отца:

«16.04.44 г. 14 апреля я стрелял из пушки на испытаниях. Это занятное ощущение, когда все рядом содрогается от мощного взрыва. Возвращались в Челябинск перед надвигающейся грозой. Все небо впереди было изрезано вспышками и зигзагами молний. В страшном грохоте несущегося танка Духов (впоследствии генерал-лейтенант, трижды Герой Социалистического Труда. —Л. Ф.), сидя рядом со мной, молча повторял рукой зигзаги молний со свойственным ему юмором. Смеялись так, что не слышно было грохота танков».

Отец рассказывал, что питались они в заводских столовых — были такие, где при входе каждый получал скрученную алюминиевую ложку, а при выходе ее возвращал.

Конструкторы, в зависимости от квалификации и отдачи, питались в столовых заводоуправления литеры «А», литеры «Б» (между собой их называли «Акеры», «Бэкеры» и без литеры «кое-какеры»), где на специальном пропуске делалась отметка, что ты уже пообедал.

Те из конструкторов, которые работали до глубокой ночи, получали (по инициативе генерала Котина) дополнительный ужин. Наиболее активным вручали продуктовые премии.

Из записей отца: