Е. Коновалов

ТЫ — СИЛЬНЕЕ ВОДЫ!

ОТ АВТОРА

Ранним июльским утром 1939 года с коромыслом и ведрами спускалась к реке девушка и, увидав пузыри на поверхности воды, где только что вроде бы маячила голова мальчишки, прямо в платье кинулась вытаскивать незадачливого пловца. Это был я, девятилетний пацан, который совсем недавно научился немного плавать без подушки, а точнее — наволочки, наполненной воздухом и в мокром состоянии державшей на воде подбородок плывущего.

Только вчера мы приехали сюда, в Курскую область, из Ленинграда, чтобы провести лето в деревне. В первое же утро, пока мама и старший брат спали, я тихо шмыгнул из хаты и, минуя зеленое приусадебное буйство, заросли конопли и крапивы за плетнем, выбрался на пустынный берег Сейма. Несколько шагов по дну — оно было чистое, песчаное — и я поплыл вперед как умел, по-собачьи Уже через 15–20 гребков захотелось передохнуть, я стал искать ногами опору, не находил, начал захлебываться, меня потянуло вниз. В последний миг сознания солнце над селом мне виделось уже через зеленую толщу воды…

Пронесенная через годы благодарность к неизвестной спасительнице вылилась потом в стремление сделать что-то полезное, чтобы уберечь людей от несчастных случаев на воде. Ежегодно и к по стране насчитывается немало тысяч, причем, как показывает статистика, умевших плавать среди утонувших при обычном летнем купании 50–70 процентов. Что же случается с ними в воде и почему они порой гибнут чаще, чем те, кто плавает плохо или не плавает совсем?

Обычно причины несчастий на воде объясняют судорогами ног, переохлаждением, усталостью, водоворотами. Но, размышляя над подобными объяснениями, я усомнился в их точности. В самом деле, так ли опасны судороги, можно ли в разгар лета переохладиться до такой степени, чтобы это повлекло за собой трагические последствия? Почему надо бояться усталости, если на любом участке проплыва можно «лечь в дрейф» и отдохнуть прямо в воде, не выходя на берег! (О том, как этому может научиться каждый, вы узнаете в конце книги.) А водовороты? Не преувеличивают ли их опасность? В 1954 году мне довелось участвовать в походе на шлюпках, который организовали студенты Новосибирского института инженеров водного транспорта. Стартовав в Новосибирске, мы на веслах, под парусом и бечевой по рекам Оби, Иртышу, Тоболу, Исети, Чусовой, Каме, Волге дошли до Волгограда, преодолев за 108 дней 6400 километров! И нигде на этом протяженном пути не встретили затягивающих водоворотов.

Указывают еще на эмоциональный шок, то есть нервное потрясение, например при испуге, когда человек, не чувствуя под собой вожделенного дна, теряется и начинает тонуть… Но почему испуг, а потом и шок возникают у людей, умеющих плавать? Масса вопросов появилась передо мной, едва я начал изучать эту проблему — как стать «непотопляемым», как оградить людей от опасностей, связанных с водной средой. Сведения в специальной литературе оказались скудными и лишь подтверждали, что тема изучена мало. Пришлось проводить исследования на практике, используя собственный опыт: я совершал многочисленные и длительные заплывы, проверяя предел выносливости, психическую реакцию на одиночество в воде, плавал в шторм, в ледяной воде, в водоворотах и стремнинах.

Все эти многолетние эксперименты позволили предположить, что решающая роль в трагедиях на воде принадлежит психогенной напряженности пловца и страху за свою жизнь. Утвердиться в этом мне помогли рассказы людей, переживших такие приступы страха. «Когда я плыву, — призналась одна женщина, — то все время думаю: вдруг подо мной яма? А что, если меня кто-нибудь за ноги схватит?» Типичный пример психогенной напряженности!

А вот история, рассказанная молодым экспертом судебной медицины: «Однажды летом отдыхали мы компанией на Оби. Надо было переправиться на остров. Места в лодке всем не хватило, и решили, что я, как хороший пловец, поплыву на остров сам. Где-то на середине реки я вдруг вспомнил, как выглядели трупы утопленников, которые мне приходилось вскрывать. При мысли, что я сам могу утонуть, мной овладел такой жуткий, безотчетный страх, что я сломя голову кинулся плыть скорее к лодке. Не знаю, что было бы со мной, не окажись ока сравнительно близко. Сорвав дыхание, из последних сил доплыл я до лодки и судорожно схватился за край борта. Наверное, у меня был необычный вид, потому что товарищи, сидевшие в лодке, встревожились: «Что с тобой?» А я ничего путного не мог им сказать…