Читаем Ты – сама себе психолог полностью

Когда я работала над этой главой, мой редактор задала мне резонный вопрос: а бывают ли случаи, когда ребенка воспитали гармонично, давая ему нужную степень свободы? Да, таких людей можно насчитать 10–15 % от общего числа. Это семьи, в которых ребенок получал достаточную свободу для развития личности, поддержку и некий родительский коучинг. Когда ему не говорили, как надо, а задавали правильные открытые вопросы. Например: «Какой вывод ты сделал из этой ситуации?» Или: «Нравятся ли тебе последствия твоего решения?»

Конечно, такие семьи существуют. Справедливости ради стоит отметить, что с каждым годом их становится все больше. Потому что растет процент людей, увлекающихся психологией.

Когда подрастало наше поколение, в те самые 1980—1990-е годы, у взрослых была единственная цель – выжить, прокормить семью, устроить детей в сад, в школу, в институт. Живя в условиях базового уровня безопасности (пирамиды Маслоу), очень сложно думать о привязанностях, о духовности, о том, что именно нужно давать детям и как. Тогда для родителей было главным обеспечить крышу над головой, пропитание и образование. Время такое было.

Сейчас люди живут на более высоком финансовом уровне. Среднестатистический человек вполне может не просто устроить своих детей в сад/школу и дать образование, но минимум один раз в год съездить в отпуск. Базовые потребности удовлетворены. Возможностей стало больше. Поэтому люди стали вникать в суть процессов, задумываться о причинно-следственных связях в воспитании, в развитии личности.

Ну и, конечно, нельзя отрицать, что это стало модно. Все закупаются учебниками по психологии, ходят на курсы, «развивашки», посещают тренинги. Сегодня уже не стыдно вести ребенка к психологу, в то время как в 1990-х годах это выглядело едва ли не клеймом на его биографии.

В наше время все меньше взрослых создают приемлемый для общества образ в ущерб реальности своей жизни. Когда человек своими поступками и словами желает вызвать некие строго определенные эмоции, зарисовку для окружающих о нем и о своей жизни. Например, девочка, которая подчеркивает тот факт, что она вступила в половую связь со своим мужем в 18 лет и больше никогда не ходила «налево», пишет социуму: «Посмотрите, какая я порядочная и верная!»

А другая, которая в свое время поступила учиться на социолога, как того хотела ее мама, в свою очередь пишет «письмо» маме: «Посмотри, я примерная дочь, я живу так, как ты хочешь!»

Это работает и в негативных сценариях. Так, девушка, которая получила от мамы установку: «Не доверяй!» и «Нет смысла выходить замуж, ты все равно разведешься, потому что все мужики – козлы», разводясь с мужем, так же пишет маме «психологическое письмо»: «Я делаю так, как ты велела».

Если тебе кажется, что твои мама и папа идеальны, что они – просто пример для подражания, это не менее токсично для твоей судьбы, чем сидеть в собственных обидах. Это позиция шестилетней девочки, у которой мама всемогущая и стоит на пьедестале. В таком варианте ты всю жизнь положишь на то, чтобы доказать маме, что ты не менее хороша, чем она.

Через меня прошли сотни клиентов, которые были обижены на свою маму, не понимали ее, обесценивали ее вклад в свою жизнь. Да чего уж там… Я сама такой была. В период моей сепарации мы очень часто скандалили, не понимали друг друга. Я предъявляла список ожиданий родителям, они предъявляли мне свой. И мы не могли договориться. Это так называемая «психологическая невстреча». Когда ты на самом деле не слышишь другого человека, зациклен на собственном «Я». А оно большое, раздутое – и от того болезненное.

Я пришла на терапию со своими обидами. И на первом же сеансе рассказала, какие у меня хорошие родители и чем они пожертвовали ради меня, совершенно не понимая, как это связано с моим токсическим чувством вины. Только в ходе терапии я поняла эту взаимосвязь. Мое нескончаемое чувство вины и «долженствование» имеют прямые корни от вложенной в меня мысли «как многим мы ради тебя пожертвовали». Мама годами носила старую обувь, чтобы у меня было лучшее образование, папа не покупал себе новую куртку, чтобы у меня была дубленка.

Сегодня, находясь в зрелой позиции, я понимаю, что взрослый здоровый человек мог бы просто работать эффективнее, тем самым обеспечивая и себя, и ребенка. И тогда не нужны были бы эти жертвы. И уж тем более ребенку знать об этом ни к чему.