Читаем Ты полностью

Когда я увидела хирурга, я испугалась. Нет, не потому что он был страшным, напротив – его можно было назвать совершеннейшим лапочкой. Улыбчивый, постоянно шутящий, внимательный и обходительный, он производил замечательное впечатление. У него, как мне показалось, было в чертах лица что-то от Колина Фаррелла. А напугал, или, точнее, встревожил меня его возраст. «Слишком молодой, – подумалось мне. – Как такому довериться?» Если бы хирургом оказался солидный дяденька с проседью, я не сомневалась бы в его опыте, а тут… Константин Алексеевич (даже называть его по отчеству язык не поворачивался) был старше меня от силы на пару лет, но ему предстояло осуществить ответственное оперативное вмешательство в мой организм.

Но Александра, которая уже, без сомнения, навела справки и знала едва ли не всю подноготную доктора, заверила меня:

– Ты не смотри, что он молодой. Как говорится, молодой, да ранний. На его счету уже много операций… – И добавила со смешком: – Ну, наверно, был ребёнком-индиго.

Как бы то ни было, этот «ребёнок-индиго», изучив ангиограммы моей почечной артерии, сказал, что из-за наличия на артерии двух стенозов, находящихся друг от друга на большом расстоянии, одним стентом не обойдётся – скорее всего, придётся ставить два. А это значило, что расходы возрастали. Кроме того, та цена, которую я назвала «не запредельно высокой» в прошлой главе, была выставлена, как выяснилось, без учёта расходных материалов, имплантатов и медикаментов – только за саму работу.

– Пусть вопрос денег тебя не беспокоит, – шепнула Александра.

По мнению Кости (ну какое отчество, пацан совсем!), раньше меня лечили коновалы, а не врачи. Лекарственная терапия в моём случае не решала проблему, а только отчасти снимала симптомы, да и то побочных эффектов было больше, чем полезного действия. Я бы с удовольствием согласилась с его рассуждениями, если бы прооперироваться бесплатно было реально и доступно каждому желающему. Потратив кучу времени и нервов на выпрашивание квоты, я в итоге получила отказ, и пришлось оплачивать операцию из своего кармана, а точнее – из кармана Александры. А он, в условиях разразившегося экономического кризиса, тоже был не бездонным…

В операционной было весьма прохладно, и у меня озябли руки и ноги. Больно мне не было, хотя я оставалась в сознании. Только что-то копошилось в паху. Меня почему-то смущало и беспокоило то, что ниже пояса я совсем голая, а хирург – молодой мужчина… Впрочем, это были обычные дамские заморочки, потому что внимание Кости – ну ладно, Константина Алексеевича – было сосредоточено не на моих прелестях, а на том, как бы довести баллончик на проводнике до нужного места. Его взгляд был прикован к монитору, на котором то проявлялся, то исчезал извилистый тёмный узор сосудов – в такт движению наполненной контрастным веществом крови. Чувствуя лёгкое жжение, струящееся по моим жилам, я стиснула в кулак совсем заледеневшую руку.

– Константин Алексеевич, а вам никто не говорил, что вы похожи на одного актёра? – ляпнула я ни с того ни с сего. То ли контрастное вещество в голову ударило, то ли нервы пошаливали.

Костя хмыкнул под маской и шевельнул чёрными темпераментными бровями.

– И на кого же, позвольте узнать?

– На Колина Фаррелла, ну, который Александра Македонского в голливудском фильме играл, – пояснила я.

Чёрт потянул меня за язык всё это сболтнуть… И это притом, что, каким бы лапочкой доктор ни был, он привлекал меня исключительно с эстетической точки зрения. Ещё не хватало, чтобы он подумал, будто я с ним заигрываю!

Костя бросил на меня поверх маски заинтересованный взгляд.

– Ну надо же! С голливудскими красавчиками меня ещё не сравнивали, – небрежно усмехнулся он. – Так, мы на месте. Сейчас будем устанавливать первый стент.

Монитор, на котором происходило всё самое интересное, был мне виден снизу и под углом, но я всё же могла наблюдать за тем, что творилось сейчас у меня внутри. Хорошо просматривался позвоночник и движение окрашенной контрастным веществом крови по сосудам. С каким-то болезненным, полуобморочным любопытством я смотрела, как там всё шевелится и дышит. Тонкая ниточка – проводник – пролегала снизу вверх по аорте, вдоль позвоночника, а потом поворачивала в почечную артерию. Мне вспомнился сон про пружинку из авторучки: казалось, что именно она и была втиснута в место стеноза. Приливы-отливы крови прекратились: что-то преградило ей путь, и она остановилась у преграды, наполнив собой сосуд. На артерии начало расти вздутие, а бедная почка осталась совсем без крови – её сосуды перестали «мерцать» на мониторе. Это раздутый баллончик со стентом заткнул артерию, догадалась я. Бац – и он резко сдулся, а сосудистый каркас почки снова начал пульсировать.

– Контрольная ангиография, – сказал Костя. – Посмотрим, правильно ли стент встал и достаточно ли расширил просвет. Так… Нормально.

Артерия наполнилась чернильно-тёмной жидкостью. Там, где раньше было сужение, сосуд стал ровным и широким, а также виднелись очертания «пружинки», засевшей в артерии крепко и неподвижно.