Читаем Ты полностью

– Не угостите яблочком, Ева-соблазнительница? – попросила Ксения, лукаво прищурив на солнце один глаз.

– Стремянку держите, – с набитым ртом засмеялась я. – Потом угощу – как слезу на землю.

Корзина наполнилась с горкой, и мне её было, конечно же, одной не под силу поднять: она весила килограммов двадцать. Ксения помогла мне затащить яблоки в дом и в награду получила самое большое и румяное. Повертев его в руках, она протянула его мне назад с просьбой:

– Ммм… А можно об ваше платье обтереть? Так будет несравнимо вкуснее!

Она смешила меня каждые пять минут. Честное слово, я не могла удержаться, хотя то и дело задумывалась, не слишком ли много я сегодня хохочу… Неприлично много для вдовы. Внутренне одёргивая себя и думая о тебе, я стирала улыбку с лица.

Вымыв яблоки, я принялась резать и чистить их от сердцевин и плодоножек. Сидя за столом напротив меня, Ксения помогала мне, быстро и ловко орудуя ножом. Закатанные до локтей рукава открывали её покрытые лёгким бронзовым загаром руки. Солнечный свет лился в окно, где-то лаяла собака, чирикали птицы, шумела листва… Роковой август прикинулся самым обычным – беспечным, ласковым и щедрым.

– Спасибо вам, Лёня, – сказала вдруг Ксения серьёзно.

– За что? – удивилась я.

– Просто за то, что вы есть, – ответила она, разрезая яблоко пополам. – Красавица, хранительница очага, светлая, как лесная фея… Всё это – вы. Обладать такой женщиной – счастье. За это можно всё на свете отдать. И просто находиться рядом с вами – уже блаженство.

В это время нож в её руке сделал круговое движение, и вырезанная конусом сердцевина яблока полетела в миску для отходов.

– Ох, Ксения, перед вашим красноречием не устоит ни одна дама, – усмехнулась я. – Вы мастер говорить комплименты. Право же, вы мне льстите. Не стоит.

– Это не комплименты и не лесть, а чистая правда, – сказала она со вздохом. – Но вы правы, меня опять несёт… Впрочем, в вашем присутствии по-другому и невозможно себя чувствовать.

Загрузив первую порцию яблок в соковарку, я отправилась в огород. Нарвав спелых помидоров, огурцов и зелени для салата, я прислонилась к теплице, глотая слёзы. Как и дома, всё здесь было пропитано тобой – каждая веточка, каждый комок земли, каждая травинка. А вот и мята под вишней… Здесь, в волнах её запаха, ты играла на мне симфонии блаженства. Вот на краю грядки след твоей ноги – вмятина на аккуратном земляном бортике. Вот пенёк от спиленного тобой засохшего вишнёвого ствола… Смахнув слёзы, я с корзинкой овощей побрела обратно в дом.

Соковарка дышала паром на плите, Ксения всё так же сидела за столом, задумчиво ероша волосы, подстриженные заметно короче, чем в нашу предыдущую встречу.

– Сейчас сделаю салат, – стараясь придать голосу бодрое звучание, сказала я. – Хотите?

– С удовольствием, – улыбнулась Ксения. Но следы слёз на моём лице не укрылись от неё, и улыбка тут же угасла.

– Всё нормально, – поспешила заверить я.

Всё-таки в присутствии Ксении мне было чуть-чуть легче. Её остроумное, позитивное, сияющее обаяние снова затягивало меня под власть своих чар, и я, закрывая глаза, вновь слышала искристый перезвон-перешёптывание кроны золотого дерева. Солнце просто вытапливало из души боль и высушивало слёзы, жарко целуя мои намокшие ресницы.

– Слушайте, Лёнечка! – воодушевлённо воскликнула вдруг Ксения. – Вы достойны быть увековеченной на картине… Жаль, я не умею рисовать. Так хотя бы сфотографировать! Встаньте под яблоню, пожалуйста. Пойдёмте, прошу вас! Мне очень хочется вас запечатлеть… Можно?

– Ой… Да я как-то… выгляжу не очень подходящим для фотосессии образом, – засомневалась я, оценивая свой вид: длинное цветастое платье твоей мамы и большой фартук с карманами, уже старый и засаленный, кое-где запятнанный ягодным соком.

– Нет, нет, всё замечательно! – убеждала Ксения, блестя глазами и улыбкой. – Вы изумительны в любом облике, в любой одежде, поверьте.

У меня не получилось сопротивляться её ласково влекущей руке. Овощи остались в мойке, и я вышла под струящиеся с неба потоки солнечного тепла. Для пущей колоритности Ксения наложила мне полный фартук яблок и заставила снова влезть на стремянку, как будто я только что нарвала их.

– Великолепный кадр! – восторгалась она, щёлкая меня на мобильный. – Лёня, вы бесподобно смотритесь… Этакая сельская романтика! А распустите волосы, а? Будет просто потрясающе!

– Ох ты, Господи, – обречённо пробормотала я, убирая зажим-краб и встряхивая окутавшими мои плечи волосами. – Тяжела доля фотомодели…

Стремянка, которую никто не держал, между тем опасно покачивалась подо мной, и мне для страховки пришлось крепко вцепиться в ветку, одновременно пытаясь принять эффектную позу.

– Может, достаточно? – с опаской спросила я. – А то мне тут как-то… не очень устойчиво.

– Сейчас, сейчас, одну секундочку, подержитесь ещё, – отозвалась она, увлечённо продолжая меня снимать. – Эх, надо было нормальный фотик взять – качество было бы лучше!.. Ну, что уж есть. Так, чуть назад подайтесь и голову чуть поверните на меня, пожалуйста.