Читаем Творцы будущих знаков полностью

Творцы будущих знаков

Алексей Елисеевич Крученых , Михаил Ларионов , Василиск Гнедов , Павел Николаевич Филонов , Георгий Николаевич Оболдуев , Геннадий Николаевич Айги , Геннадий Айги , Георгий Оболдуев

Нелюдим, смехотвор и затворник,зарывшись в древние книги,не выезжая из комнаты,в халате,лежа на кушетке,пивными дрожжами,острым проскокомобогнал всех путешественников:вскрыл в России преисподню.Мокроворона,штафирка,хламидник и щеголь,с казаками Бульбы,с разгульною вольницейсвершил два бедовых похода,жег королевскую шляхту,рубал кольцеусых панов.Первач-подвижникпод видом лежебоки,лесобровым Днепром,бумерангом буквс высоким спокойствием,Пифагор гиперболы,Эдисон снов!СВЕТОНОС! —взялпланетуна испуг!

1942–1943

Безумие игроков

От мокропогодыскрываюсь в старой трущобедухана, в подвалах вина.Отсюда, сквозь горящую дымовинукристаллы Эльбруса, —надежда яснейшая вдвойне мне видна!Я знаю:здесь, в тяжелом сундуке,зарыты чьи-то кружева и руки,и молят о пощаде в кабаке.Но пьяные картежники сидят на них,к стенаньям глухи,у каждого четыре королязажаты в кулаке.И я стучу о стенку кирпичом,людей зовус оружьями и вилами,чтобы сундук предсталпред нами нагишом,чтоб вырыли из душегубища безвинную!Спасите всех,спасите светво имя жизни ранней,во имя мощных глази атомов каскадного сверканья!

1950–1953

Американская гримаса

Не страшно разве?На фоне труб и небоскребовКак будто завтрак подан —Больное сердце В красной вазе.

14/VI — 1952

Встреча

Я пока еще не статуя Аполлона,не куцая урна из крематория,Я могу еще выпить стакан самогона,закусить в буфете ножкой Бетховена, ступней Командора.Я не хочу встречаться с тобой совсем трезвый,преподносить выглаженные в линейку стишонки,я желаю,чтоб нам завидовали даже ирокезыи грызли с досадысвои трубки и свои печенки!..Нас на вокзале приветствует свежий дождь —широкие, глазастые дружбы потоки!Лучшегои через сто лет не найдешь.Об этом вспомнят, вздыхая,в городах, в музеяхнаши потомки.Так быть верным, до реквиема,богу искусства,у головокружительного барьератвоих глаз,с размаху не поддаться страшному искусув сотый и тысячный раз,задержаться на самом краю пропастии схватить себя за рукава:— Эй! Остановите эти кости!Они хотят, напялив цилиндр,всю ночь плясать канкан!..Неприступнои вечно сияй,песни высокойснежный Синай!Свет сугробами на горенаперекор хмурым химерамгордякам, изуверамНЕ ПЕРЕСТАНЕТ ГОРЕТЬ!

1950–1953

Дополнения

Михаил Ларионов (1881–1964)^*

Входя в перипетии раннего, российского периода жизни Михаила Ларионова, мы словно оказываемся среди пылающих углей неистовой самоотдачи его творческого дарования, — всеохватно-феерический и необузданный, — просто: огонь во плоти! — ничем неостановимый генератор новых идей и стилей, — кто, в эпоху нашего классического авангарда, был равен ему «русско-первобытной» мощью? Пожалуй, только Давид Бурлюк, которого, в 1921 году, — как раз с «ларионовской» силой, — живописал Велимир Хлебников.

Перейти на страницу: