Читаем Твой (СИ) полностью

Не надо так. Не должно быть так больно. Они уже выросли, им пора приучаться жить отдельно. Ведь когда-то они и ванну вместе принимали, отучились же. Билл вышел на балкон, как странно, думал он, он ещё никогда не посещал клубы с настоящими балконами. Ведь это так круто, из душного и шумного места, с жалко малым запасом кислорода, выйти на чистый воздух. Он смотрел. Просто смотрел на незнакомый город. Удивительно, он провел тут день, но так и не узнал, что это за город. А зачем? В последнее время он мало интересовался тем, куда забрасывал его контракт. В последнее время все вообще было как-то странно…

Вот и сейчас. Он сам так хотел. Это только для него. Том сделал то, что захотел он сам. Он сам вывел брата.

И чего? Слишком больно. Для реальности это слишком больно. Никто не сделает шаг назад. Они дали согласие.

Как бы он хотел сейчас вернуться назад и просить прощение. Или исчезнуть. Навсегда исчезнуть. Будто бы и не было никогда. Стереть себя из памяти всех, кто когда-либо его знал, видел, любил. Удалить все фотографии и видео с ним. Удалиться из этого мира.

Сейчас второе было осуществить проще, чем первое. Гордость схватила его за горло, он не может подойти к брату первым. Он сильный, он справится.

3 глава.

Их усадили в самолет. Все четверо молчали. И никак не реагировали на слова Йоста, который все никак не мог понять, чего он такого хорошего сделал, что смог заслужить не только молчание Георга с Густавом, но и безмолвие близнецов.

Утро снова не задалось.

Том и Билл не разговаривали. Лишь кидали друг на друга злые взгляды. Густав и Георг предпочитали держаться от них подальше. Они уже были научены горьким опытом: если близнецы воюют – лучше сохранять нейтралитет.

Билл уселся у иллюминатора. Место рядом пустовало. Почему? Он глянул на пустое сидение. Тут обычно сидел Том. Брюнет тут же вспомнил, как проходили их первые перелеты. О, да. Улыбка тронула его лицо. Они с Томом очень долгое время воевали за место у окошка. И старший брат как обычно первым приземлялся на желанное сидение. А младшему не оставалось ничего другого, как плюхнуться рядом, надуть губки и обижаться на брата. Но потом, как-то само собой, сложилось так, что Билл садился у иллюминатора. И наконец-то закончились эти гонки по салону самолета. Да… когда это было?

Где Том? И почему он ещё не занял свое место? Билл немного волновался. Как-то слишком резко злость сменилась волнением. Том уже с утра начал бесить близнеца, точнее, Билл сам как-то так удачно вышел в холл, сейчас уже и не вспомнить зачем. А там Том, провожающий свою даму сердца к лифту. О, Том пошел провожать девушку? Это что же она такое с ним делала этой ночью, что заслужила такое? Все бы ничего, да только это была именно та киска, которую Билл выбрал для себя. В какой-то степени, он был благодарен Тому за то, что он не допустил ее к нему. Ибо без алкоголя в крови она уже не казалась ему такой шикарной, как вчера. Полный бред, у Билла семь пятниц на неделе. Но сам факт того, что Том отнял у него подругу, сильно ударил по его самолюбию.

Сегодня они не сказали друг другу ни слова. Вчера все сказали. Все что могли, все сказали.

А вот и Том. Он уселся рядом с братом, пристегнул ремень. Билл демонстративно отвернулся к окружности, в которой скоро будет видно небо. Главное сохранять спокойствие. Скоро они приземлятся в Париже, там пробудут 5 дней, дадут около 3-4 концертов. Короче говоря, дни будут не из легких. А самое сложное, научиться быть братьями на работе. Научиться хоть на миг забывать обо всех обидных словах, которые они наговорили друг другу. Вообще Каулитцы частенько ссорились, но быстро мирились. А сейчас…