– Мэнди, ты не должна так думать, - я встала со стула и подошла к сестре. - Вы никогда не делали мне больно. Особенно ты, - приподняла её подбородок вверх, заставив заглянуть в глаза. - Ты - моя опора. Всегда ею была. И я знаю, что если со мной что-то случится, девочки никогда и ни в чем не будут нуждаться.

– Зачем ты говоришь так…

– Потому что это жизнь. И ты всё понимаешь ничуть не хуже меня.

Мэнди немного помедлила, а затем кивнула и опустила глаза вниз.

– Я готова! - Адель выбежала в коридор в своем лучшем платье, плетеных босоножках и с модной сумочкой под цвет одеяния. - Как я выгляжу?

– Милая, ты похожа на солнышко, - улыбнулась я, наклоняясь к малышке.

– А ты на небо, - ответила девочка, обвивая руками мою шею.

– Правда?

– Да, - тихо ответила Адель. - Теперь мы можем идти есть мороженое?

Я рассмеялась, поднимая визжащую от радости малышку на руки.

– Не хочешь прогулять колледж и поесть мороженого вместе с нами?

– Хочу, - усмехнулась Мэнди, перекидывая через плечо сумку. - Но заставлю себя поехать послушать лекции. Тем более, что сегодня я пишу лабораторную, от оценки которой будет зависеть, смогу ли я окончить этот год.

– Сможешь, дорогая. Мы верим в тебя.

– Да! - громко вскликнула Адель. - Нет никого лучше моей Мэнди!

– Идите и развлекайтесь, - улыбнулась она, целуя маленькую Ади в носик, - а я позвоню миссис Кроуфорд и скажу, что Адель заболела.

– Врать очень нехорошо, - покачала головой я, и Адель повторила это движение точь-в-точь.

Мэнди усмехнулась и сложила руки на груди.

– Интересно, и у кого я этому научилась?

– Даже не представляю, - театрально удивилась я, и смех в одно мгновение заполнил пространство.

2. Дарен

Один удар. Второй. Третий. Интенсивнее. Чаще. Быстрее. Сильнее.

Я бил грушу изо всех сил, как мог, чувствуя, как с каждым ударом тело наполняется той жизненно необходимой силой, без которой уже не представлял ни одного своего дня. Ни одной его минуты. Кто-то находил успокоение в живописи, музыке или чтении, кто-то в работе, бейсбольном матче или алкоголе. Эти варианты были не для меня.

Я терпеть не мог дурацкую музыку, не понимал людей, которые часами напролет читали бесполезные книжки, считая, что так познают мир. Не любил смотреть на намалеванные холсты и рассуждать на тему того, как «глубоко, должно быть, думал художник, вырисовывая эти невероятные линии…».

Я не смотрел бейсбол, футбол и прочую похожую ерунду, и из всего этого воспринимал лишь скачки. Лошади были моей страстью. Но ещё больше, чем самих лошадей, я любил то чувство триумфа, когда кобыла, на которую поставил, приходила к финишу первой.

Со сладким вкусом победы ничто не может сравниться.

А особенно, если эта победа приносит очередную денежную награду.

Ведь этим миром правят деньги. А тот, кто владеет деньгами, владеет и всем остальным.

И эту истину ничто и никогда не изменит.

Сосредоточился на снаряде, производя частые и мощные удары и ощущая, как кровь в жилах начинает бежать быстрее. Чувствовал, как секунду за секундой внутри разливается то, что было необходимо мне так же сильно, как и воздух. То, ради чего каждый день тренировался до полного изнеможения. То, что давало силы, и в то же время отнимало их все без остатка. То, что вызывало ни с чем несравнимое чувство эйфории. То, что я называл адреналином.

Ощущал, как пот стекает по спине, а с влажных волос капает вода. Бил кожаный мешок все сильнее и интенсивнее, и казалось, что этой силе не было предела. Спустя многие годы ожесточенных тренировок, руки будто бы онемели. Казалось, что они навсегда утратили былую чувствительность, и теперь ей не было места не только в моём теле, но и в моей душе.

С силой стиснул зубы, чувствуя, как ускоренное биение сердца звоном отзывается в ушах. Перепонки завибрировали, и я сделал резкий разворот, одним мощным ударом ноги отправляя снаряд в другой конец зала. Только когда кожаный предмет ударился о стену, позволил себе задышать.

– Ты всегда тренируешься так, словно готовишься к битве.

Знакомый голос заставил обернуться. Мой друг стоял у стены, облокотившись о неё плечом и сложив руки на груди.

– Наша жизнь - это поле боя, - ответил, переводя дыхание.

– И готовым к её ударам нужно быть всегда, - закончил Пол.

– Давно ты тут стоишь?

Он взглянул на наручные часы.

– Минут пятнадцать, - затем пожал плечами, - хотел окликнуть тебя, но потом вспомнил, что это бесполезно. Когда ты входишь в свое Бэт-убежище, то пропадаешь для реального мира.

Слегка приподнял брови, начиная неторопливо разматывать бинты. И хотя в глазах плясали веселые искорки, выражение лица оставалось таким же сосредоточенным.

– Ты назвал мой тренировочный подвал Бэт-убежищем?

Пол усмехнулся.

– А что, разве я не прав? Ты чертовски богат, в твоем гараже стоит Линкольн2, а из Генри получилась слишком удачная копия Альфреда. Тебе бы костюм, как у Брюса Уэйна, и точно будешь вылитым Бэтменом, - довольно заключил он, отталкиваясь от стены.