Читаем Твой Ангел полностью

«Меня зовут Лиор. Знаешь, начиная с моего имени и наполняется вся моя жизнь. Догадаешься, как переводится моё имя?». «Нет». «Сострадание. Можешь себе представить? Сострадание! – тут он немного улыбнулся. Но это не была улыбка иронии или радости. Эта улыбка была пропитана скорбью. – Я очень устал сострадать. Я действительно устал. И страдать я устал тоже. Я не знаю, почему со мной всё это происходит. Наверное, и не хочу знать. Я до сих пор верю в Бога. Верю, что Он даст мне успокоение. Я знаю, что Он даёт испытания только по силам. Но мои силы на исходе!!! Я больше не могу! Мне всё время больно! И это далеко не физическая боль, хотя и она теперь постоянно присутствует в моей жизни. Каждый вечер, засыпая, я надеюсь, что не проснусь утром. Но каждое утро я слышу эти три гудка, три вызова обратно в ад. Почему три? Чтобы я помнил о Святой Троице. Надеялся. Но я очень устал…»

Он замолчал. Помощнику было удивительно, что в кресле всё также сидел мужчина, появившийся в дверном проёме. Физически он не изменился. Только глаза. Они превратились в чёрную дыру отчаяния. Но стабильный физический образ в сознании давал уверенность, что этот человек очень силён душой и всё ещё можно исправить.

Он продолжил.

«Я жил во Франции, в Париже. И действительно из окна моей квартиры была видна Эйфелева башня. Я был врачом. Хорошим врачом. Не было и дня, чтобы ко мне не обращались люди. Но я не был слишком богат. Да, мы жили в достатке. Но без излишков. Я понимал, что обязан всем этим Всевышнему. Поэтому старался «не копить сокровищ на земле». Незадолго до войны я женился. Видел бы ты её, мою жену! Её звали Кэрэн. Она, под стать своему имени, была лучом, освещавшим всё вокруг. Она вдохнула в меня жизнь, о которой я даже мечтать не мог. Скромная, спокойная, красивая. Всех её качеств не перечислить, даже если о ней говорить вечность! Такой она была вначале. Но потом стало ещё лучше. Хотя казалось, что наша с ней жизнь и так до невозможности гармонична. Она забеременела. И тут пришёл весь этот ужас. Вернее, он пришёл раньше. Ещё в 1940 году. Но первое время силой нашей любви мы могли справляться с ним. Я практиковал даже во время войны – хорошие врачи, даже если они евреи, необходимы. Конечно, мы уже не жили так свободно, как раньше. За нами был постоянный контроль. Все друзья других национальностей перестали с нами общаться, а друзей-евреев отвезли куда-то, как думали мы тогда, к более спокойной жизни.

Так продолжалось до середины 1941 года. Тогда мой Лучик забеременела. Она светилась ещё больше, чем раньше. Малыш во много крат усилил все её качества! Я старался оберегать её от всех страстей, творившихся вокруг. Но уберечь её так и не смог. 13 марта 1942 года ночью в нашу дверь постучали. По этому стуку уже стало всё понятно. Зная отношение к евреям, у нас уже были заготовлены некоторые необходимые вещи. Я открыл дверь, и оттолкнув меня в дом ворвались нацисты. Кэрэн стояла в дверном проёме в спальню в сорочке, придерживая свой круглый животик. Эта сволочь оттолкнул и её. Слава Богу, я успел её поймать, чтобы она не упала и не ударилась. Даже в этот момент, когда я ее подхватил, она посмотрела на меня не наполненными страхом и ненавистью к незваным гостям глазами, а взглядом, пропитанным благодарностью, и даже немного улыбнулась.

Они обыскали весь дом и велели нам собираться. После этого нас отвели на вокзал и погрузили в обычный товарный вагон с множеством таких же страдальцев, как мы. В нём не было никаких удобств для моего нежного пузатика, но она и не подавала виду, что ей тяжело. Как всегда, даже в этих жутких и страшных условиях, она улыбалась, помогала пожилым и инвалидам, играла с детьми. Только изредка я мог поймать в её глазах затаившийся страх. Но как только она замечала мой взгляд, её страх исчезал, как будто его и не было. Она была уверена во мне. А я её подвёл».

Лиор вновь замолчал. Было видно, как тяжело ему вспоминать всё это. Что рана, оставленная на его сердце, до сих пор кровоточит. Но глаза так и оставались сухими. Собеседнику сказать было нечего. Он терпеливо ждал – хотя от рассказа ему становилось больно, он ждал продолжения. Как всегда, он уже знал, что случилось. Файлы в его голове были уже на месте. Он знал, что покажет Лиору. И ему не терпелось всё показать. Но нужно было дослушать рассказ. Иначе мужчина легко может наломать дров, поддавшись эмоциям.

Молчал он недолго.

«Мы ехали несколько дней и ночей. Не раз нас пересаживали из вагона в вагон. Иногда пахло настолько противно, что выворачивало наизнанку. Но мой лучик продолжал светиться. До последней ночи. В тот момент многие уже забылись тревожным сном, когда я почувствовал её руку на своём лице и услышал сдавленный хрип: «Любовь моя, мне больно». Я повернулся к ней и увидел гримасу, искажающую любимое личико. Посмотрев на одежду ниже пояса, я увидел, что она вся мокрая и в крови. «Больно!». Она закрыла рот обеими руками, стараясь никого не потревожить. Как всегда, она думала о других. Её тело сжимало, как в тисках.