Читаем Тверской Баскак. Том Второй полностью

«Получилось неплохо! — В очередной раз удовлетворяюсь увиденным. — На следующий год обложим кирпичом и будет вообще высший класс».

Да, башня пока всего одна и стены далеко не закончены, но зато выкопан ров и насыпан вал по всему периметру нового города. Площадь немаленькая! Около квадратного километра, это точно. На сегодняшний день все население Твери с домами и огородами находится под защитой оборонительных сооружений. Пусть стены и единственная башня все еще деревянные и строительство незакончено, но дело движется, и это самое главное.

Старый город, по сути, теперь только цитадель и административный центр. Внутри лишь княжий терем, городской собор, да здания приказов. Ну и, конечно, амбары, конюшни и прочее, без чего жизнь в этом времени невозможна в принципе.

«Да, работа в этом году проведена большая. — Мысленно вспоминаю все содеянное за год. — Стены хоть и не успели завершить, но даже в таком виде Тверь теперь крепкий орешек и далеко не каждому войску по зубам. Население города за два года увеличилось в десять раз, и каждый прибывший вливается в уже отстроенную организацию гражданской обороны. Сигнал сбора, место на стене и в своем десятке, очередность смены, все эти обязанности прилагаются к званию гражданина Твери, как и повинность за свой кошт приобрести личное оружие. Для народа это, конечно, лишняя тягота и расходы, но все равно население прибывает, как на дрожжах. Потому что на юге война, и народ бежит на север, прячась от степного разбоя. Это раз! А второе, это слухи, коими, как известно, земля полнится».

Губы непроизвольно растягивается в улыбку, потому что к распусканию слухов, что Тверь лучшее место на земле, я приложил немалые усилия.

«А что?! Кто скажет, что это не так?! В Твери любой переселенец получает то, что ему нигде больше не предложат. Каждому осевшему на Тверской земле я даю освобождение от налогов на два года, землю в собственность и кредит на расчистку участка, постройку дома, и покупку хозяйственного инвентаря. Кредит, конечно, не в деньгах. Так никакого серебра не напасешься. Деньги присутствуют лишь на бумаге, как расчетный эквивалент, а так народ получает все в натуральном виде и расплачивается также продуктами своего труда. Опять же весь сельхоз-инструмент, доска, сукно, посевное зерно и прочее — все покупается у меня, с моих мастерских и мануфактур в Заволжском».

На этой мысли, не могу удержаться от иронии.

«Этакий круговорот денег в природе одного конкретно взятого города».

Задумавшись, пропускаю момент, когда княжий поезд показался из леса, и очухиваюсь, только услышав мальчишеский крик.

— Едут!

Забравшийся на недостроенную стену пацан радостно тычет в сторону показавшихся всадников, и теперь уже и я вижу крохотные фигурки всадников. Расчищенные поля к югу от города теперь не маленькие, и проходит еще минут двадцать, прежде чем я могу рассмотреть детали.

Впереди два десятка конных кметей и трое бояр. Одного из них я узнаю и приезду его совершенно не рад. Это хорошо знакомый мне Акинфий Ворон, которого я не так давно совсем невежливо выпроводил из Твери. Его присутствие только все усложняет, а значит, найти общий язык с малолетним князем будет еще трудней.

Вслед передовому отряду скрипит полозьями княжий крытый возок, за ним с пяток груженых саней, а дальше еще один отряд всадников. Шагов за триста караван останавливается, и к возку подводят оседланного коня. Юного князя подсаживают в седло, и дальше он уже едет верхом во главе колонны.

Княжий поезд все ближе и ближе, и я выхожу вперед. Мне как главе правительства надлежит приветствовать князя. Рядом, но чуть позади тысяцкий Лугота и председатель думы Якун.

Чувствую спиной «поддерживающий» взгляд Якуна и не могу удержаться от сарказма.

«Да уж, встреча на Эльбе! Клубок добрых друзей!»

Князь останавливает коня в шаге от меня, и я встречаю взгляд не по-детски серьезных глаз.

«Мальчишке только десять лет, ему бы с друзьями во дворе мяч гонять, а его править городом отправляют. — Приветствую Ярослава, а в голове совсем другие мысли. — Хотя он всего лишь представительская ширма, а по-настоящему интересы его отца здесь поручено охранять… — Поднимаю взгляд и оцениваю лица ближних княжих бояр. К своему сожалению, прихожу к неутешительному выводу. — Печально, но по всему главой сей почетной делегации назначен наш недобрый друг Акинфий Ворон».

Выслушав меня, юный князь чуть пригнулся, всматриваясь в мое лицо.

— Я много слышал о тебе, Иван Фрязин, и представлял тебя совсем иным. — В его глазах появляется тень разочарования. — Я думал, ты богатырь, а ты… — Он сбивается, подбирая слова. — А ты совсем обычный.

Развожу руками, мол не взыщи, какой есть, и вновь склоняю голову в поклоне, чтобы скрыть улыбку.

«Ребенок, он еще совсем ребенок! Хотя есть и плюсы. Видно, что честный и привык говорить, что думает».

Князь двинулся дальше, а слуги тут же подвели мне и боярам коней. Разросшийся город делает встречу у ворот совсем не той, что раньше. Теперь от южных ворот до княжего терема почти километр и пешочком уже не пройдешься.