Читаем Туз в рукаве полностью

— Я вас обманывал, мэм, все время. После того, что вы для меня сделали, мне не хотелось терять ваше расположение. — Он помолчал в нерешительности, потом опустил голову, так что Хельге не было видно его лица. — Но теперь вы должны знать правду. Я не ухаживаю за девушками… — он пробормотал еще несколько слов, которые она не поняла.

— Что вы сказали, Ларри?

Он положил огромные ручищи на колени.

— Ларри, я вас не поняла.

— Я… меня интересуют только мужчины. Хельга непонимающе смотрела на него.

— Мужчины?

Он кивнул с несчастным видом, не поднимая головы.

— Но вы же мне рассказывали о девушке, которая утащила у вас все деньги, — сказала Хельга после долгой паузы.

— Это была не девушка, а мужчина, — ответил он так тихо, что она едва расслышала.

До Хельги, наконец, все дошло. Вот почему Ларри так и не прореагировал не нее. Как ни странно, это открытие немного успокоило ее. Значит, она не потеряла своей привлекательности в глазах мужчин. Но потом она отбросила от себя эти банальные мысли. Это объясняло также, почему он убивал проституток. Гомосексуалисты ненавидят женщин легкого поведения.

— Видите ли, мэм, Рон и я были дружны. — Ларри смотрел куда-то мимо Хельги. — У него такие же вкусы, как у меня. Он хотел меня, а я не хотел его, но я был довольно непостоянен и беспокоен — мне не хотелось прочно связывать себя. Одной недели с Роном вполне хватило для меня. Я действительно дезертировал из армии, но все остальное, что он рассказал вам — это чистая ложь. Я никогда никого не убивал. — Он стукнул тяжелыми кулаками по колену. — Конечно, я сделал страшную глупость, рассказав Рону, что вы купите мне билет до Нью-Йорка и дадите еще в придачу пять тысяч долларов. Он умолял меня вернуться к нему, и говорил, что не может жить без меня. Мне хотелось, чтобы он понял раз и навсегда, что я не вернусь к нему, и в подтверждение этого я рассказал ему о вашем подарке.

Он вытер глаз рукой.

— Это было, конечно, глупостью с моей стороны, мэм. Рон пришел в ярость. Видите ли, его разозлило то, что вы мне помогаете, а он не может. Он стал страшно ругаться и сказал, что испортит мне игру. Мне надоело это слушать и я повесил трубку…

— Когда же вы звонили ему? — спросила Хельга.

— Когда вы ушли в деревню. Это была ошибка. — Ларри посмотрел на нее несчастным взглядом, — Но этого я тогда не мог предвидеть. Рон часто злился на меня, но никогда не делал пакостей. Он рассчитывал на то, что поверив в ложь, вы сразу же вызовите полицию. Меня заберут, узнают, что я дезертир, и вернут в Гамбург, где посадят в тюрьму. И он будет ждать моего выхода из тюрьмы. Видите ли, мэм, Рон любит меня сильней, чем я люблю его. Я знаю, что он не может жить без меня. Все, что он рассказал, было рассчитано на то, чтобы вы вызвали полицию.

Хельга глубоко вздохнула. За свою жизнь ей приходилось встречать гомосексуалистов. К ним принадлежал ее парикмахер в Парадиз-Сити, метрдотель одного ночного клуба в Нью-Йорке, ее парижский портной и маленький декоратор, который отделывал ее спальню… Она могла насчитать десяток знакомых с такими склонностями и хорошо знала, как они могут быть ревнивы, злы, мелочны в отношениях друг друга, но могут быть нежными и заботливыми.

Да, она верит в его историю. Хельга облегченно откинулась на подушки. Боже мой, как она испугалась. Душитель из Гамбурга! Как глупо было поверить в такую банальную историю, да еще пережить такой страх.

— Вы верите мне, мэм? Вы не позвоните в полицию?

Итак, Ларри тоже принадлежал к людям подобного сорта. Трудно поверить в это, глядя на него. Хельга сразу возненавидела этого высокого сильного юношу. Ей захотелось тотчас выгнать его из виллы, но она подумала о тех страшных часах, которые ей предстоит провести с Арчером. Нет, пусть Ларри останется до тех пор, пока не принесут конверт из банка. Он будет ее защитой против Арчера. Хельга с тоской подумала об ожидающем ее вечере и ночи.

— Да, Ларри, я вам верю, — сказала она. — Но я, конечно, и понятия не имела…

— Вы не представляете, как трудно приходится людям, вроде меня, в армии, — пробормотал он в оправдание. — Я не мог этого выдержать.

Хельге не хотелось слушать его. После его признания она потеряла к нему всякий интерес, и ей было просто скучно.

— Хорошо, Ларри, а теперь идите спать. Он встал после некоторого колебания.

— Простите, мэм. Мне не хотелось, чтобы вы знали об этом. Вы были так добры ко мне.

— Да, да… но теперь идите спать.

Ей с трудом удалось подавить свое нетерпение.

— Хорошо, мэм.

Он направился к двери, еще раз умоляюще оглянулся на нее, потом вышел.

Она услышала его удаляющиеся шаги. Тогда она закрыла руками лицо и начала тихо смеяться.

Да, это воистину анекдот века!

Она влюбилась в это олицетворение мужественности и сделала все, чтобы затащить его к себе в постель. Она кормила его, давала ему деньги, старалась подчеркнуть свою красоту, рисковала репутацией и шестьюдесятью миллионами долларов, позволяла себя шантажировать — и все это ради кого? Ради невоспитанного, глупого гомосексуалиста!

Действительно анекдот века!