Читаем Туз, дама, смерть полностью

Уэс Картер, айтишник, просунул голову в дверь кабинета. Ему исполнилось двадцать семь, на пять лет меньше, чем Саре. Благодаря растрепанным, черным как смоль волосам, часто падавшим на ясные голубые глаза, он выглядел словно воплощение мечты девочки-подростка о компьютерном профи. По скромному мнению Сары, Уэс был самым важным членом семьи, о чем она постоянно напоминала Фрэнку, пытаясь уговорить отца увеличить долю парня в прибыли. Сара считала, что Уэс должен получать не меньше, чем Фрэнк, – вот какую ценность представлял для нее голубоглазый брюнет. Ведь если семья не предложит Уэсу достойное вознаграждение за труд, парня могут переманить. С помощью ноутбука Уэс творил чудеса, так что, если он сменит работодателя, у Фрэнка возникнут проблемы.

– Почему ты так долго?

Сара съежилась. Кто мог подумать, что именно Уэс нечаянно выдаст ее с головой! Она открыла рот в притворном возмущении.

– Намекаешь, что я не укладываюсь в график? – спросила она. – По крайней мере, я не пряталась у себя в комнате, играя в Зельду[11]. Некоторым, знаешь ли, приходится работать.

Сара поддразнивала парня беззлобно, и Уэс лишь притворялся сердитым.

– Я работаю, – проворчал он. – Просто я управляюсь достаточно быстро, чтобы выкроить немного свободного времени. Зельда, говоришь? Когда ты в последний раз во что-то играла, в тысяча девятьсот девяносто девятом году?

Сара ухмыльнулась:

– Моя жизнь – это кабаре, дружок, у меня нет времени на игры.

Девушка подошла к Уэсу и обняла его, а тот поцеловал ее в макушку. Уэс был для Сары самым близким человеком – почти как брат.

– Кстати, ребятам, которые занимаются аферой «Руско», нужно обновить веб-сайт. Якобы попугай недоступен, поэтому они взяли осьминога.

Уэс поднял брови.

– Осьминог-предсказатель? – фыркнул он. – Кто в такое поверит?

– На кону десять тысяч, так что нужно, чтобы поверили, – пожала плечами Сара. – Ах да! Еще мне понадобятся приглашения на открытие художественной галереи в Ливерпуле в будущем месяце. Сможешь подправить список гостей?

– Скинь подробности в «Slack»[12], и я все сделаю, – пообещал Уэс, в чем Сара даже не сомневалась.

Все-таки Уэс незаменим! Девушка поцеловала айтишника в щеку.

– Не уходи, Уэс, – велел Фрэнк.

Парень так много времени проводил за ноутбуком, что, если ему настойчиво не напоминали, порой забывал о еде.

– Скоро придет Гейб, Мак уже здесь. Самое время устроить семейный ужин.

Сара посмотрела на отца, хмуря брови. Их команда состояла из фальшивомонетчиков, иллюзионистов, актеров, уличных фокусников и всевозможных мошенников, но в узкий семейный круг входили только лучшие из лучших: разумеется, Сара, а еще Уэс, которого Фрэнк забрал из приемной семьи, когда тринадцатилетний парень взломал его непробиваемую систему безопасности, дядя Мак и Гейб – на редкость экстравагантный и эпатажный мужчина, заявлявший, что в буквальном смысле обязан Фрэнку жизнью, но никогда не пояснявший почему. Гейб отвечал за спецэффекты, гардероб и образы; он превращал аферы в искусство. Весь верхний этаж склада был отведен под его коллекцию костюмов, протезов и пластического грима. Саре досталась роль любимой игрушки Гейба. На Фрэнка или Мака можно было нацепить разве что модный костюм или униформу рабочего, но Сара могла перевоплотиться в кого угодно – от мальчика-подростка до клоуна на Брайтонском пирсе. Маскарад и визуальные эффекты были страстью Гейба. Его запас косметики превосходил ассортимент секции Шарлотты Тилбери[13] в универмагах «Селфриджес».

– Сара!

По своему обыкновению, Гейб вошел в кабинет звучно и красочно. Сегодня он щеголял в фиолетовом – под цвет обертки шоколада «Кэдбери» – блейзере с черными отворотами, светло-розовой рубашке и обтягивающих черных джинсах.

– Черт возьми, Гейб, мы не должны привлекать внимание, а ты вырядился, как Элтон Джон! – посетовал Фрэнк. – Ты приехал на лимузине, у которого из выхлопной трубы летят блестки?

Гейб бросил на хозяина нарочито обиженный взгляд, повернулся к Саре и размашистым жестом указал на ее грудь:

– Где твои сиськи?

Уэс фыркнул, но успел сделать вид, что закашлялся. Сара насупилась и скрестила на груди руки.

– Зачем они мне, Гейб? – огрызнулась девушка. – Говорят, то, что не лезет в ладонь, только зря пропадает.

Гейб хихикнул:

– О боже, милая, стал бы я рисковать жизнью, обсуждая твои буфера в присутствии отца? Нет, дорогуша, я спрашивал про обвисшие сиськи старухи. В твоей сумке их нет.

В памяти Сары мелькнула картинка: розовая полусфера вылетает на мостовую, где ее тут же сминают колеса автомобиля.

– Мне казалось, я сунула их обратно, – солгала она. – Может, выпали. Я переодевалась за мусорным баком.

– В будущем следует быть осмотрительнее, – проворчал Гейб. – Эти сиськи стоят почти как буфера Кэти Прайс[14]. После первой операции, по крайней мере.

– Извини, Гейб, – сказала Сара. – В следующий раз я закажу номер в «Гранде», чтобы переодеться.

Гейб сначала надулся, но потом улыбнулся. Он никогда по-настоящему не злился на Сару, и девушка знала об этом.

– Если понадоблюсь, ищите меня наверху.