Читаем Туман полностью

– Благодарю вас, – сказал дон Фермин и добавил: – Людьми и их делами управляют таинственные законы, которые человек, однако, может отгадывать. У меня, сеньор, почти обо всем есть собственное мнение.

– Оставь свои бредни! – воскликнула тетка. – Как это вам удалось так быстро прийти на помощь моей птичке?

– Не буду, хитрить, сеньора, и открою вам свое сердце: я ходил вокруг вашего дома.

– Нашего дома?

– Да, сеньора. У вас такая очаровательная племянница.

– Все понятно, сеньор. Так вот почему это был счастливый случай. Теперь я вижу, что бывают провиденциальные канарейки.

– Кто может знать пути провидения? – сказал дон Фермин.

– Я их знаю, дорогой мой! Я! – воскликнула сеньора и обернулась к Аугусто. – Для вас двери этого дома всегда открыты… Еще бы! Для сына доньи Соледад… Что бы там ни было, вы поможете мне бороться с капризом, который наша девочка вбила себе в голову.

– А свобода? – вставил дон Фермин.

– Да помолчи ты со своим анархизмом!

– Анархизмом? – воскликнул Аугусто.

Лицо дона Фермина расплылось от удовольствия, и он сказал самым сладким голосом:

– Да, друг мой, я анархист, мистический анархист, но только в теории, поймите меня правильно, в теории. Не бойтесь, – говоря это, он положил Аугусто руку на колено, – я не бросаю бомб. Мой анархизм чисто духовного характера. Дело в том, друг мой, что у меня есть почти обо всем свое собственное мнение.

– А вы тоже анархистка? – спросил Аугусто у тетки, чтобы сказать хоть что-нибудь.

– Я? Да это вздор! Мыслимо ли, чтобы никто не управлял? Если никто не управляет, кто будет подчиняться? Вы же понимаете, что это невозможно.

– Маловеры, вы говорите «невозможно»… – начал дон Фермин.

Но жена перебила его:

– Хорошо, дорогой сеньор Аугусто, договор между нами заключен. Я уверена, что вы человек весьма достойный, хорошо воспитанный, из приличной семьи и рента у вас более чем приличная… Решено, с сегодняшнего дня вы мой кандидат.

– Такая честь, сеньора…

– Да, надо образумить эту девчонку. Она, знаете ли, не злая, но очень капризная. Конечно, в детстве ее так баловали! Когда случилась эта катастрофа с моим несчастным братом…

– Катастрофа? – не понял Аугусто.

– Да, поскольку это всем известно, мне незачем от вас скрывать. Отец Эухении покончил с собой после неудачной биржевой операции, и имущество его оказалось заложенным на такую сумму, что вся рента Эухении уходит на погашение долга. И бедная девочка решила скопить денег своими уроками, чтобы выкупить закладную. Вообразите себе! Да ей это не удастся, хоть бы она давала уроки шестьдесят лет!

В тот же миг у Аугусто зародилась идея, идея великодушная и героическая.

– Девушка совсем не злая, – продолжала тетка, – во ее невозможно понять.

– Вот если б вы обе выучили эсперанто… – начал дон Фермин.

– Оставь в покое международные языки. Мы и на родном-то не можем договориться, а ты собираешься ввести чужой.

– Но не считаете ли вы, сеньора, – спросил Аугусто, – что будет лучше, если все люди заговорят на одном языке?

– Вот, вот! – ликующе воскликнул дон Фермин.

– Да, сеньор, – сказала тетка твердо, – на одном языке: на испанском; а со служанками, которые просто дуры, на астурийском.

Тетушка Эухении была родом из Астурии и держала служанку-астурийку, которую она бранила на тамошнем наречии.

– Конечно, теоретически, – добавила она, – было бы неплохо, чтобы все говорили на одном языке. Но теоретически мой муж даже против брака.

– Простите, – сказал, поднимаясь, Аугусто, – простите, если я обеспокоил вас.

– Никакого беспокойства, сеньор, – ответила тетка, – и помните, вы должны бывать у нас. Теперь вы мой кандидат.

Провожая гостя, дон Фермин сказал ему на ухо:

– Даже и не думайте об этом!

– Почему? – спросил Аугусто.

– Бывают, знаете ли, предчувствия, друг мой, предчувствия…

Нa прощание тетка сказала ему:

– Вы мой кандидат, помните.

Когда Эухения вернулась домой, тетка сразу сказала ей:

– Ты знаешь, кто здесь был? Доя Аугусто Перес.

– Аугусто Перес… Аугусто Перес… Ах, да! И кто его привел?

– Моя канарейка.

– А зачем он приходил?

– Что за вопрос! Ради тебя!

– Пришел ради меня, но привела его канарейка. Не донимаю. Уж лучше бы ты говорила на эсперанто, как дядя Фермин.

– Он приходил ради тебя, это молодой человек приятной наружности, статный, хорошо воспитанный, неглупый, а главное – богатый, дорогая, богатый.

– Не нужно мне его богатство, я работаю не для того, чтобы продаваться.

– Кто говорит об этом, злючка?

– Хорошо, тетушка, хорошо, пошутили – и хватит.

– Ты его увидишь, малышка, увидишь и переменишь свое мнение.

– Ну уж этому не бывать!

– Не зарекайся, может, еще придется напиться этой водицы.

– Пути провидения неисповедимы! – воскликнул дон Фермин. – Бог…

– Послушай, – перебила его жена, – как это у тебя совмещается с анархизмом? Я тебе говорила это уже тысячу раз. Если никто не должен управлять, зачем тогда бог?

– Я анархист мистический, жена, ты это слышала от меня тоже тысячу раз, мистический. Бог не управляет, как это делают люди. Бог – тоже анархист. Он не управляет, а…

– А повинуется, так, что ли?

– Верно сказала, верно. Сам бог просветил тебя. Подойди ко мне.