Читаем Туман полностью

Не доезжая до своего дома, он остановился как вкопанный перед витриной антиквара. Голландские часы предлагали очарованному взору необыкновенное зрелище: многослойный циферблат, на котором фазы луны отмечались чередой постепенно набухающих полумесяцев, из коих последний являлся, собственно говоря, уже новой полной луной, обрамляемой золотой и черной каемкой. А еще на резном фронтоне можно было прочесть день, месяц, год и возраст часовщика.

Подзащитный, которого он только что подзащитил, в счет оплаты отписал ему по дарственной все свое состояние. Осознавая себя полноправным наследником, так как благодаря его усилиям преступник был приговорен к смертной казни, адвокат посчитал уместным отпраздновать сей счастливый день покупкой новых часов. Он решил не брать их с собой, поскольку при себе имел наручные, и сказал, что пошлет за ними кого-нибудь потом.

V

Свет пробивался через маленькое квадратное отверстие в полу и лениво растекался по потолку рядом с сидящим пауком.

Паук грыз углы светового пятна, постепенно придавая ему форму циферблата, потом принялся за цифры, и Андре понял, что этажом ниже говорили о них.

Он приложился ухом к отверстию, и свет вошел в Андре: доносившиеся слова резонировали в голове, а яркие буквы высвечивались на фоне расширенных зрачков.

Адвокат позвал на ужин приятеля.

— Я продам эти часы, — сообщил он приглашенному, указывая на дверцу, скрывающую якорь; маятник испуганно замер и снова замаячил.

— Перестали ходить? — спросил приятель.

— Нет, они меня полностью устраивают. Но недавно я увидел часы намного красивее этих, — сказал адвокат, опорожняя половину своего бокала, именно ту, что была наполнена вином. — Пей же!

Он налил себе еще вина и выпил его залпом.

— А те, какие они из себя? — спросил приятель.

— На тех есть фазы луны! — произнес адвокат.

После этого Андре уже ничего не слышал, так как приятели о часах больше не говорили.

Он поднялся. Чтобы не нарушить светомаскировку, он не зажигал свет. Луч, пробивающийся из пола, снова уткнулся в слегка скошенный потолок мансарды.

Полная и донельзя круглая луна — радость бомбардировщиков — дополняла освещение: она мелко дрожала из-за усиливающейся жары.

В раковине над бутылкой спирта продолжал ворковать кран. Андре лежал на кровати, а часы вызванивали в его голове черт знает что. Вокруг плескалось время, остановиться в нем Андре не мог: у него до сих пор не было якоря.

Не было и ветра, не было и дождя; несмотря на все ухищрения Андре, ежевечерняя жара все усиливалась и так сильно давила на окна, что он видел, как стекла набухали, выгибались в его сторону и лопались, подобно мыльным пузырям на треснутой кромке стакана с водой. Пустые рамы еще долго открывались и закрывались.

Каждый раз, когда разбивалось очередное стекло, отчетливее становились слабые и отрывистые звуки снаружи: шаги патруля по мостовой, истошные крики кошки на соседней крыше, сплошные враки по репродуктору за задернутыми шторами. Высунувшись, можно было различить в темноте два светлых пятна рубашка консьержа и платье консьержки: супруги сидели перед входом на двух старых деревянных стульях. Надолго высовываться не следовало: окна снова захлопывались.

Журчание воды из крана стихло, потом возобновилось: кто-то открывал кран на нижнем этаже. Железная сетка кровати слабо поскрипывала в такт дыханию Андре.

Кровать принялась по-кошачьи царапать пол: ее ножки, сгибаясь и разгибаясь одна за другой, стали регулярно раскачивать весь каркас. Железные коготки вгрызались все глубже и глубже; чтобы спасти паркет — не то до завтра все будет исковеркано! — Андре встал с кровати и, поймав удобный момент очередного взбрыкивания, подложил под каждую ножку по старому ботинку. Лечь ему пришлось на пол. Кровать этим воспользовалась, чтобы обойти все комнату и задрать лапу у стены. Ходить в ботинках было легко и забавно.

Гость адвоката только что ушел, а сам хозяин, должно быть, вышел из столовой, так как световое пятно на потолке больше не появлялось.

Отовсюду доносился еле различимый сумбур радиоприемников, а откуда-то пять позывных нот, которыми глушили Би-би-си; в небе внезапно загудело. Пролетел какой-то самолет, летел он так высоко, что даже не поймешь куда.

Минуты продолжали убегать от Андре — без якоря не догнать! Пот стекал по шее, и в паху становилось липко от одной мысли, что часов скоро не будет.

Он услышал далекий вой минорной сирены в районе соседней коммуны, а несколько секунд спустя и ответ — жалобное подвывание местной мэрии.

Батарея ПВО пока не реагировала, но прожекторы, направляя в воздух неуверенные лучи, выписывали на небе огромные и нервные туманные волны.

Полоски света отмечали тщательно зашторенные окна, дома наполнялись глухим ропотом. Все сливалось в один гул: вопли разбуженного ребенка, бесконечно спускающиеся по лестнице шаги и легко узнаваемый по часто употребительным выражениям голос консьержа, упавшего в погреб. Дверь адвоката так и не открылась. Он наверняка спал как убитый после чрезмерного количества вина, выпитого за ужином. Внезапно повсюду потух свет.