Читаем Туда отсюда не попасть полностью

Я считаю, что если вы не можете без общества, то лучше самому ходить в гости к знакомым, чем устраивать дома знакомых съезд, Потому что если в гостях вы сами, то вы можете уйти, когда вам надоезд.При первых тревожных симптомах зевотыВы можете взглянуть на часы и воскликнуть: «Боже правый, одиннадцатый час, я и не знал, что уже так поздно, а у меня еще куча работы!»И вы вежливо объясняете хозяину и хозяйке, что вам надо вставать ни свет ни заря: из Сиама прибывает очень важное лицо, и ровно в семь тридцать вы с ним встреча…И вы вежливо благодарите за чудный вечер и вежливо желаете спокойной ночи и вежливейшим образом даете стрекача.Но если вы сами хозяин дома и под вашей крышей все собираются,У вас столько же шансов на уединение, сколько у среднестатистического китайца.Если вы украдкой поглядите на часы, это будет грубейшим нарушением гостеприимства – все равно что ограбить доверчивого гостя и выставить на улицу голым и босым,А если заметят, что вы клюете носом, вам придется немедленно притвориться, что вы пытаетесь достать носом до третьей пуговицы пиджака, и затем бодрым голосом крикнуть: «Все сюда! Объявляется соревнование – кто докуда достанет носом!»По мере того как веселье разгорается, вы всё отчетливей понимаете, что чувствовали умирающие в Риме гладиаторы,Потому что на всех сидячих местах уже сидят ваши милые гости и вам остаются одни подоконники, висячие люстры и радиаторы;И кто-то непременно приводит девушку, похожую на позавчерашнюю булку с изюмом, не знакомую ни с кем из присутствующих и одетую в странное платье,И ваша обязанность как хозяина – отправиться в угол, где она куксится, и весь вечер развлекать ее и занимать ее;И наконец кто-нибудь встает и замечает, что, пожалуй, пора обратно в город, или что пора обратно за город, или просто что пора и честь знать,И вы произносите слабым голосом: «Ну что вы, куда же вы, зачем же так рано», – и что бы вы думали? Все в едином порыве садятся опять!И люди, не сказавшие за вечер ни слова, ни с того ни с сего необычайно оживляются, а у тех, кто был и без того оживлен, внезапно появляется второе дыхание, и кто-то говорит: «Пошли все на кухню – сейчас мы в темпе сварганим плов!»И вам приходится старательно всматриваться, чтобы убедиться, что человек, способный выдвинуть такую идею, не трехног и не двухголов.А птички уже щебечут на ветках и строят вам в окошко страшные рожи, сидя рядком на водосточной трубе,Но никто не обращает на это внимания, и вообще, по-моему, они все еще здесь, и именно поэтому я утверждаю, что лучше самим ходить в гости к знакомым, чем приглашать знакомых к себе.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное
Драмы
Драмы

Пьесы, включенные в эту книгу известного драматурга Александра Штейна, прочно вошли в репертуар советских театров. Три из них посвящены историческим событиям («Флаг адмирала», «Пролог», «Между ливнями») и три построены на материале нашей советской жизни («Персональное дело», «Гостиница «Астория», «Океан»). Читатель сборника познакомится с прославившим русское оружие выдающимся флотоводцем Ф. Ф. Ушаковым («Флаг адмирала»), с событиями времен революции 1905 года («Пролог»), а также с обстоятельствами кронштадтского мятежа 1921 года («Между ливнями»). В драме «Персональное дело» ставятся сложные политические вопросы, связанные с преодолением последствий культа личности. Драматическая повесть «Океан» — одно из немногих произведений, посвященных сегодняшнему дню нашего Военно-Морского Флота, его людям, острым морально-психологическим конфликтам. Действие драмы «Гостиница «Астория» происходит в дни ленинградской блокады. Ее героическим защитникам — воинам и мирным жителям — посвящена эта пьеса.

Александр Петрович Штейн , Гуго фон Гофмансталь , Исидор Владимирович Шток , Педро Кальдерон де ла Барка , Дмитрий Игоревич Соловьев

Драматургия / Драма / Поэзия / Античная литература / Зарубежная драматургия