Читаем Цыпочки в Лондоне полностью

У хэмпстедского здания муниципалитета собрались 350 человек. Среди них можно заметить несколько известных лиц из средств массовой информации и английской аристократии, например лорда Гастингса. Значит, полдела сделано. В Англии, если пресса на вашей стороне, значит, вас ждет успех. Когда в 1997 году австралийский магнат Руперт Мёрдок предоставил Тони Блэру безоговорочную поддержку в таблоиде The Sun, победа Блэра внезапно показалась всем делом решенным. Bang on! На следующий день после нашего митинга протеста газеты уже изобиловали статьями в защиту этой вековой традиции: купания в ледяной воде Хэмпстеда на рассвете. Двадцать девятого апреля 2005 года Высокий суд Лондона вынес свой вердикт: традиция будет жить!

У цыпочки DIY прочные, устоявшиеся взгляды, даже если порой они противоречивы. Альтермондиалистка для своих братьев по оружию, анархистка из богатой семьи, разобравшаяся в тонкостях рынка для недоброжелателей, она также страстно увлечена политикой. Подобно многочисленным жительницам Лондона, она спешит в столичные театры, чтобы увидеть последнюю политическую пьесу.

Тогда как во Франции роль социальной, культурной и политической «теневой власти» нередко играет кинематограф, в Великобритании ответственность за просвещение граждан лежит на плечах театра и в меньшей степени — телевидения. Доказательством тому служит посещение лондонских театров: они никогда не бывают пустыми. И стоит это не так дорого. Во Франции поход в театр — целая история: запланированный заранее вечер с билетами по цене около шестидесяти евро. В Лондоне политика returns почти всегда гарантирует место в первых рядах партера за 15 евро. Единственное, чего вы там не найдете, — это комфорта. Позолота и мягкие кресла из красного бархата, характерные для парижских театров, в Лондоне отсутствуют (за исключением конфетно-розового интерьера Вест-Энда). Дискомфорт — это правило: мы здесь, чтобы мучиться. И лондонцы, немного мазохисты, просят его снова и снова.

В разгар дискуссии с Рути на тему «Может ли театр изменить мир?» она внезапно восклицает:

— Последняя пьеса Tricycle впервые рассказывает о Guantamo Вау[152]. Спектакль начинается через двадцать минут, как раз успеем.

И — хоп! Через двадцать пять минут мы уже высаживаемся на берегах Кубы.

Театр Tricycle, разместившийся в совершенно не стильном квартале Килбёрн (бывшей резиденции ирландских республиканцев), создал себе репутацию художественным анализом самых животрепещущих событий. Рути видела пьесы, которые средства массовой информации окрестили «трибунал на сцене»: о Нюрнберге, Сребренице[153], расследовании Хаттона[154], крахе британских железных дорог, деле Стивена Лоренса[155]. Представьте, что в парижских театрах идут спектакли по последним политическим скандалам вроде коррупционного дела «Клистрим» или дела Утро[156]. Нет, это абсолютно немыслимо!

Страсть к дебатам в Великобритании, как в парламенте, где депутаты приветствуют дружным гулом своего соратника, одержавшего верх над лагерем противника. Несомненно, это объясняет повальное увлечение пьесами-диспутами, скандальные истории в которых разбирают по косточкам, показывают зрителям, а затем публично обсуждают.

Рути делает вывод:

— В этом все наше занудство, как и с Европой.

Нет, это, пожалуй, совсем другая история.

Любимая прическа (а точнее, страстно желаемая)

Длинные и гладкие волосы (несмотря на то, что чаще всего у нее буйные кудри).

Любимое домашнее животное

Персидский кот.

Любимое выражение

Wonderful![157]

Любимое ругательство

You, shmuck![158]

Идеальный мужчина

Дэниэл Дэй-Льюис[159].

Настольная книга

«Случай портного» Филипа Рота.

Предмет, который следует взять с собой на необитаемый остров

Собственная мать.

Любимое средство передвижения

Метро.

Известная личность, с которой хотелось бы подружиться

Жак Деррида[160], оживший.

Хэмпстед, Примроуз Хилл, Белсайз-парк, Голдерс Грин, Кентиш Таун, Сент-Джонс-Вуд