Читаем Цыган полностью

Уже на половине спуска из степи в хутор она услышала впереди себя на дороге дробную россыпь множества копыт. Из-за нависающей над дорогой глиняной кручи прямо на нее вдруг надвинулся конский табун, и не успела она посторониться, как длинная теплая морда уже уткнулась ей в плечо и задышала над самым ухом, щекоча ей своим дыханием шею. Инстинктивно отшатываясь, Настя хотела отступить с дороги, но эта глазастая атласная морда настойчиво последовала за ней, толкая в плечо. И, поднимая глаза, Настя с радостным испугом ахнула:

– Гром?!

Замыкавший табун верхом на лошади старик в фуражке с казачьим околышем испуганно закричал, угрожающе щелкнув над головой длинным кнутом:

– Гром! Ах ты, чертовое отродье! – И он издали предупредил Настю: – Ты, гражданочка, не бойся его, а только на месте стой.

– А я и не боюсь, – улыбаясь сквозь затуманившую ей глаза пленку, радостно говорила Настя. Знакомая, с длинными чуткими ушами морда расплывалась перед ее глазами, и она видела только желтое пятно. – Так это ты, мой Гром?! Ну здравствуй.

– Это у него такая дурная привычка к женщинам приставать, и он вас, должно быть, за другую женщину признал, – подъезжая, объяснил Насте табунщик. И вдруг подозрительно осведомился у нее: – А тебе откуда может быть известно, как его кличут?

– Вы ведь сами, дедушка, только что так называли его, – ответила Настя, лаская Грома, который настойчиво искал мягкими влажными губами у нее на ладони то, что привык всегда находить, и, не найдя, обиженно, шумно вздыхал. – Ничего, Гром, у меня для тебя нет, – виновато говорила Настя. – Если бы я могла знать, я бы, конечно, припасла для тебя, но откуда бы я могла знать. – И в доказательство она привычно вывернула перед ним карманы своей вязаной кофты, надетой сверх платья, как всегда это делала, когда приезжала, бывало, на отделение к Будулаю и, скормив Грому весь припасенный для него сахар, позволяла потом ему производить у себя обыск, пока он не убеждался, что у нее и в самом деле ничего не осталось. – Ни единой, Гром, крошечки.

Хмуро наблюдавший за всем этим со своего высокого казачьего седла табунщик возмутился:

– Ах ты, бабий прихвостень, мало тебе попрошайничать по всему нашему колхозу! Я тебе покажу, как у чужих людей на дороге ревизию наводить!

И, подъехав вплотную, он раскружил над головой свой длинный кнут. Но Настя поспешила встать между его лошадью и Громом так, что табунщик в последний момент едва успел пронести кнут чуть выше ее головы.

– Это же я, дедушка, виновата. – И она сама шлепнула Грома ладонью по боку. – Беги, Гром, беги. А то из-за тебя и мне еще от твоего нового хозяина может достаться. – Недоумевая, Гром топтался возле нее, обдавая ее своим влажным теплом, и Насте пришлось повторить, с силой отпихивая его от себя: – Ну беги же скорей!!

Только после этого он обиженно отошел от нее и, оглянувшись еще раз, выкатывая яблоко глаза, рысцой потрусил догонять табун, поднимавшийся из хутора в гору.

– А ты к кому же в наш хутор? – внимательно оглядывая Настю с головы до ног, спросил у нее табунщик. – К сродственникам или в гости?

– К родственникам, – ответила Настя.

Приглядываясь к ней, табунщик усомнился:

– У нас в хуторе вроде цыганей нет. Один завелся было на развод, и того в одночасье как ветром сдуло.

Настя весело возразила ему:

– Это вы просто, дедушка, не знаете. Есть в вашем хуторе и цыгане.

Старый табунщик не на шутку обиделся, даже небольшие седые усы у него приподнялись над желтыми зубами.

– Как это я могу не знать, если я тут от самого пупка живу. – Вдруг его осенила догадка. – Так это же у тебя, должно быть, какой-ся из военных. Их у нас сейчас понапихано полный хутор.

– Из военных, дедушка, из военных, – с готовностью подхватила Настя, обрадованная тем, что, оказалось, солгала она этому табунщику только наполовину. Из того же прочитанного ею письма этой женщины к Будулаю знала она, что его сын Ваня пошел учиться по военной части, а ведь она, Настя, как-никак была ему не чужой.

– Ну тогда другое дело, – сказал табунщик.