Читаем Цвингер полностью

У Наталии сейчас роман с этой гастрономией. Ее веселое перо умеет придать пошловатой тематике блеск, и еще она спец по экскурсам в философию и антропологию. Самым удачным был прошлогодний опыт, когда ее пригласили, единственную, на показательный обед, который стряпало восемь шефов, шесть поварят и четыре кондитера — только для Нати. И сами кухмистеры тоже, кто не был занят на подаче, они потом, естественно, за тем же столом сидели. Она описала в тоненьком комиксе этот апофеоз гедонизма, доведенного до идиотства. С техничными остроумными рисунками. И читателям Наталиина книжка просто легла на душу. Многие, правда, восприняли это творение не как памфлет, а серьезно. Выписывали меню, с уморительной тщательностью приводимое Наталией:

Та самая рыба, которую с вожделением заказывал Стива в «Астории», вспомнил Вика.

Читатели рвали книжку из рук, обращались к Наталии, засыпали ее вопросами, например, о сырье: какую рыбу брали для соуса к запеканке? Ответ: красноперок, морского черта, маленьких каракатиц, кусочки рыбы-меч, ломтики тунца и несколько королевских креветок. Читатели не отставали: а скажите, какие вина были выбраны к каждому блюду? Ответ: к устрицам гевюрцтраминер, к русскому салату «Треббьяно из Аббруццо», к лабардану вальполичелла. И далее по списку. К сырам — пиколит.

Чтобы переварить все проглоченное — гипокрас, древнегреческий пунш из красного вина с медом и корицей.

Нежданно, нечаянно эта книга стала одним из Наталииных крупных достижений — в легком жанре, в разделе досуга, и всегда под аплодисменты!

С тех пор редакция периодически подряжает Наталию по ресторанам ездить и эссе с виньетками в воскресные номера писать.

Наталия, конечно, хранит профессиональную анонимность. Но вдруг тут повар оповещает на весь зал:

— Господа! Нам совершенно случайно сделалось известно, что сегодня вечером инкогнито среди посетителей у нас…

Наталия цепенеет.

Повар заканчивает фразу:

— …гурманы из Фиденцы!

Наталия переводит дух.

Шеф выкрикивает:

— Держись, Фиденца! Мы готовы потягаться с вашим кулателло!

И вытаскивает из погреба осанистые окорока.

У повара есть брат — сомелье. Он похож на кэрроловского сумасшедшего шляпника. Преподнося аперитив (эльзасское «Пино Гри Альтенбург» позднего сбора, угощение от шефа), картинно выплескивает опивки на персидские ковры. Согласно поверью, порядочным коврам это только на пользу.

Закуски — не по карте, а криво накорябанные на бумажке блюда дня. Строганый пармезан из Квистелло, шкварки, высокая мягкая пицца, кому белая, кому красная, и мантуанские плоские лепешки.

Вика с Наталией, покопавшись в винной карте, а это энциклопедия, доверяются выбору мэтра. Тот приносит действительно замечательное ламбруско «Граспаросса ди Кастельветро». Затем приходится сразиться с меню, разделенным на две половины — для любителей паст и для ценителей высокой традиции Мантуанского герцогства и Квистеллского викариата.

Бульон из бычьего хвоста с аньоли. Большой пирог из тыквы с миндалем. Суп из белой испанской фасоли и поросячьих копытец. Бульон из каплуна. Кулебяка из требухи с полентой. Отварные кабаньи щеки…

Официанты, вероятно, для здешней работы проходят предварительные экзамены на скороговорение. Объясняют поленту — хотя, казалось бы, что о поленте можно нового сказать?