Читаем Цвингер полностью

Из мужчин были только ветераны в больнице, слепые, инвалиды.

Слепые пытались ухаживать за безногими. Когда началось — начали это англичане. На следующий день прилетели и американцы. Более 1300 «летающих крепостей» разнесли в руины город. Американцы превратились в зверей. «Как вам удалось стерпеть запах кипящей мочи и горящих детских колясок?» — спрашивал, вернувшись домой, у боевых товарищей просидевший бомбежку в дрезденской бойне американский военнопленный летчик.

Через три дня в центр вошли те, кто искал трупы. Одного тазика хватало на прах девяти — десяти людей, потому что люди стали крошечными. Не было возможности рыть отдельные могилы, живые устроили для погибших громадные погребальные костры.

Как раз промышленности-то урон был нанесен крайне незначительный, и железная дорога опять заработала через три дня. Тем не менее в городе погибло за три минуты сто тысяч человек.

Да, а вот — уже официальный печатный текст — начало книги деда.

Шофер с трудом ведет машину по извилистым узким проездам меж груд обгорелого, хрустящего под колесами щебня. Из-за поворота навстречу вырывается мотоциклист. Поравнявшись с нами, он резко снижает скорость и, махнув рукой, успевает крикнуть:

— Сикстины в Дрездене нет!

И уносится дальше, оглушительно треща, окутанный облаком рыжей кирпичной пыли.

Это капитан Орехов из штаба дивизии. Еще неделю назад, сидя на обочине дороги, мы с ним промеряли по карте расстояние до Дрездена, говорили о предстоящем большом наступлении и о том, что может произойти с Дрезденской галереей, если в городе завяжутся уличные бои.

Капитан был большой любитель живописи и знал в ней толк. Он раздобыл где-то туристский путеводитель по Дрездену и носил его в своей планшетке. Мы восхищались великолепными фотографиями и несколько раз возвращались к тому листу, где был изображен Цвингер — музей-дворец, место, известное всему миру. Мечтой капитана, да и моей, было посмотреть «Сикстинскую мадонну» Рафаэля.

Дальше Вике и читать-то незачем. Он помнит эти страницы с детства. Как романы про пиратов и путешественников. Капитан Орехов исчез из сюжета, затерялся где-то в штабе. На самому себе данное лихое задание по разминированию местности, нафаршированной десятками динамитовых шашек, кишащей неразоружившимися гитлеровцами, ну или вервольфами Прейцмана, с пятью саперами, полуторкой и двумя канистрами солярки в первую ночь вышел Сима Жалусский, тихий киевский художник, совершенно не башибузук, несенсационное существо.

Сам себе задал опасную работу, добился разрешения рискнуть и выехал в ночь.

Что же, он был так отважен? Так охоч до рубки, гона, лета во весь опор?

Какое там! Штафирка, интеллигентный еврей, домашний, хоть без картавости и без очков. Не мелкий, скорее жангабенистый. Но склонный, как Вика помнит, в послевоенной жизни к ношению берета с хвостиком. Гегемоны-однополчане от него подвигов не ждали.