Читаем Цвингер полностью

В январе, вскоре после большого наступления советских войск и перехода ими германской границы (20 января 1945 г.) Геббельс отдал распоряжение об изъятии и вывозе музейных ценностей. Руководил этой операцией гауляйтер Саксонии Мучман. Осуществлялась она в строжайшей тайне, силами охранных отрядов СС, по ночам. Никто из сотрудников музеев не допускался. Места, куда вывозились предметы искусства, никому из них не были известны. […]

Я попросил ее помочь отыскать хоть какой-нибудь след местонахождения коллекций, заверив ее, что наши солдаты и офицеры сделают все возможное, чтобы не допустить гибели или повреждения культурных ценностей.

Здесь надо сказать, что в те дни трудно было ожидать какого бы то ни было содействия и понимания от людей, отравленных, запуганных, надломленных геббельсовской пропагандой. Д-р Георга Ранкинг колебалась. Она знала, что вокруг оставлены диверсанты, агенты Геббельса, и что она может поплатиться. И тем не менее она поделилась с нами своей догадкой. По имевшимся у нее сведениям, под зданием Академии художеств, находящимся неподалеку, был вырыт туннель неизвестного назначения. […]

У нас не было никаких подручных средств для вскрытия, и я немедля отправил Захарова с рапортом в батальон. Сообщив комбату в общих чертах ситуацию, я просил его немедленно выслать группу бойцов с оружием и саперным инструментом (ломики, киркомотыги), фонарями и проч.

Через час Захаров привел полуторку. Прибыли бойцы (отделение ст. сержанта Бурцева). С помощью инструмента был сделан пролом, и перед нами открылась темная дыра туннеля. Взяв фонарик, я влез в пролом. Луч сразу вырвал из темноты запрокинутую голову мраморной статуи.

Бойцы один за другим входили в туннель, светя фонариками.

Даже в служебной записке в ЦК, думал Вика, дед обращает внимание на лучи света, на театральность, освещение. Диву даешься, до чего отточен этот текст. Не протокол, а повесть, пьеса, сценарий. Покадровая роспись для будущего фильма.